Книга КОМ-1 (Казачий Особый Механизированный, часть 1), страница 5 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Нету! — искренне выпучил глаза я. — И отродясь не было!

— Вот видишь. А следы в ауре есть… — батюшка сел напротив и подпёр щёку кулаком. — Н-да, задача… А второго, говоришь, девчонка рядом с тобой упокоила — и не было уже такого чувства?

Я напряжённо перебирал воспоминания.

— Да не было! Не было, батюшка!

— Тихо, тихо. Да ты не кричи. Всё-таки, не сам убил, — он постукал кончиками согнутых пальцев друг о друга. — С другой стороны — ты ж не обучен, мог на расстоянии и не ухватить… — он снова пристально взглянул на меня, высоко подняв брови и распахнув глаза: — Или мог?..

— Да не знаю я! — я аж вспотел, чес слово!

— М-м-хм-м-м… — протянул батюшка. — Тогда, Илья, пойдём медленным путём. Давай-ка вспоминать по шажочкам, что ты сегодня делал, с того момента, как проснулся. Каждую мелкую деталюшечку…

И вспоминали мы битых два часа, пока не припомнил я, что предупреждали нас сегодня о возможном прорыве, и что атака ожидается мощная.

— И-и-и?.. — батюшка аж приподнялся, словно рыбак, вываживающий большую рыбину.

— И вместо обычного воинского снадобья выпил я особое.

Отец Илларий аж рот открыл:

— И ты каждый раз перед боем воинское снадобье пьёшь⁈ Это ж какие деньжищи!

Я смотрел на него, чувствуя себя ужасно глупо. Мне как-то про деньги и не думалось.

— Так ведь матушка-то моя — лучшая на Иркутский район травница. Она мне и в дорогу собирала, и посылками присылала…

— Погоди! Ты же Коршунов? Евдокия Максимовна — твоя мать, что ли⁈

— Ну да.

Матушка, хоть и отказалась в служивые люди идти и потому дворянство принимать не стала, дара была немалого, хоть и необычного — видела травы насквозь — какой вред в них и польза, как их ловчее применить, как сочетания сложить, чтоб эффект в десятки раз мощнее стал. За её снадобьями издалече приезжали и платили за то немалые деньги.

— Так-так-так-так-так! И какое, говоришь, особое снадобье ты принял?

Я неловко пожал плечами:

— Дык… Просто особое. Конвертик зелёный да с крестиком, чтоб, значицца, не промахнуться… Не знаю, с обычным я пушку-то в небо поворотил бы — нет?

Глаза батюшки чисто угольями загорелись:

— Вот, Илюша, и нашли мы нашу причину! — он подскочил и забегал по палатке: — А ещё есть? Зелье то? Тьфу, снадобье?

— Есть парочка. Ингредиенты в него идут шибко редкие.

— Так-так-так… Ты, Илья, их больше не пей, от греха… Принеси мне — щас прямо сбегай. На экспертизу отправлю.

Пришлось бежать. Возвращаюсь с пакетиками — батюшка пишет. Кивнул мне, головы не поднимая:

— Садись! Участие в военных действиях запрещаю тебе на полгода, — он поднял на меня глаза и прямо зыркнул исподлобья: — И это не шуточки! Природной склонности нет, а как себя магические каналы поведут — знать мы не можем. Вдруг болезненная страсть сформируется? А мне из хорошего бойца психопата-маньяка не хотелось бы получить!

Я поёжился. Меня как-то тоже подобная перспектива не радовала.

— Посему: домой. Отдыхать, восстанавливаться. Потом обычная комиссия — и можешь брать новые контракты. Выплаты получишь как по магическому повреждению, держи моё заключение, — он шлёпнул на бумагу печать и протянул мне. — Строго! С сегодняшнего дня от боевых действий отстранён. Понял?

— Так точно, — растерянно протянул я и пошёл в штаб — бумагу показывать.