Книга КОМ-1 (Казачий Особый Механизированный, часть 1), страница 82 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Ах ты, ёк-макарёк! Я ж не сказал! Вчера не до того было, а сегодня при Тане этой не хотел.

Пришлось срочно и в подробностях обсказывать, куда я подрядился и почему теперь буду показываться на глаза гораздо реже. Барышня моя загрустила и даже немножко надулась, но потом с усилием улыбнулась:

— Всё же это лучше, чем полугодовой контракт.

— Мне ещё повезло, что война закончилась. Иначе бы три дня по окончании курсов — и пилил бы я сейчас на Польский фронт. А сколько там — никому не известно. Служба.

Серафима над этим фактом серьёзно задумалась и минут пять молчала, сосредоточенно обрывая метёлки растущей вдоль дороги травы. А я шёл рядом и размышлял: не зря ли я подкинул ей такие мысли. Казачка — не самая лёгкая судьба, как у жены любого военного человека. Контракты долгие, до́ма — набегами. Не каждая выдержит. Не придёт ли моя любезная к мысли, что лучше уж среди служащих партию присмотреть? Каждый вечер муж дома. Каждый выходной — выйти в общество вместе можно…

— А что делать? — сказала Серафима. — Отечество нужно кому-то защищать, — и без перехода: — Ты, Илюш, приходи завтра пораньше, часов в одиннадцать? К открытию пойдём.

— Конечно, приду! — с облегчением обещал я.

— А сегодня — к нам ужинать! Непременно, — строго сказала Серафима. — Десять дней тебя не будет! Я же соскучусь!

С этим я даже спорить не стал.

ВОСТОЧНАЯ СКАЗКА

На другой день, отправив Марту к Лизавете, как было уговорено, к одиннадцати сам я явился к дому Шальновых, и Серафима тут же нетерпеливо выбежала ко мне навстречу — так сильно хотелось ей поскорее отправиться на карусели.

Мы спускались по прилегавшей к площади Политехнической улицы, и сверху открывалась обширная панорама городского гулянья. Большая торговая площадь бурлила принаряженным народом. И кого тут только не было! Даже тот, кто считал, что десять копеек (не говоря о пятидесяти) — слишком дорого для нескольких минут удовольствия, пришёл поглазеть — чай, это-то можно было вовсе бесплатно!

Кроме того, хитрое Иркутское торговое товарищество поскорее прицепило к большим столбам на Торговой площади свои качели-лодки, на которых можно было по десяти минут качаться, заплатив две копейки, а вокруг развернулась внеочередная ярмарка.

— А вон медведь из зоопарка со своими цыганами! — радостно воскликнула Серафима, восторженно оглядывая площадь.

— Ты вон туда лучше посмотри, — показал я в сторону аттракционных шатров, между которыми выхаживали клоуны-завлекалы на ходулях, вправленных в длиннющие штаны.

— Мамочки, надеюсь они не упадут…

Вокруг шумело, пищало, хохотало. Гремела музыка. А надо всем этим возвышалось медленно вращающееся здоровенное колесо высотой этажа в четыре или даже в пять, с подвешенными по кругу стальными корзинками, в которых сидели люди. Надо полагать, хозяева парка учли чрезвычайное скопление народа и решили открыться пораньше.

К киоску кассы, приукрашенной в восточной манере (как её представляли себе хозяева) выстроилась длиннющая очередь.

— Ничего себе, сколько стоять! — ужаснулась Сима.

— Пошли, сперва посмотрим, на чём захотим кататься? Как наобум билеты-то покупать? А потом, раз это — касса номер один, то внутри где-то, может быть, есть касса номер два?

— А пошли!

Сразу напротив входа публику радовала «Восточная карусель» с расставленными по кругу деревянными верховыми животными. Самое восточное, что здесь было — четыре верблюда, меж горбами которых тоже можно было усесться. В остальном — яркие расписные лошадки в крупных яблоках, весёлые мочальные хвосты. Десять копеек удовольствие.