Книга КОМ-2 (Казачий Особый Механизированный, часть 2), страница 105 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Ну, в каждой избушке свои погремушки.

— Очень верно сказано, — согласился Иван. — Так, господа, быстренько бахнули, закусили и ждём наши цветы души.

Выпили по двадцать пять грамм, закусили соленым лимоном и бутербродами с икрой.

— Теперь, господа, пока дам нет, разъясним пару моментов, — Иван увлёк всю мужскую компанию в уголок. — Илье было предсказано, чтоб на данной постановке был предельно внимателен. Прям предельно. Поэтому по сторонам смотрим, как бы чего не вышло.

Витгенштейн сразу перестал улыбаться:

— Иван, а зачем мы тогда сюда влезли? Валим нахрен! Мы-то ещё куда ни шло, но рисковать кровью императорского рода, это…

— А теперь заткнулся Петя! Живо! — из Ивана на мгновение выглянул хорунжий Соколов, командир СБШ «Святогор». — Ты что, за меня решаешь, куда и с кем мне ходить? Может, мне всю жизнь за матушкиной юбкой прятаться?

— Не горячись, Ваня, — Серго успокаивающе положил ему руку на плечо. — Никто тебя отсюда не гонит. Но разумную (заметь, я сказал: разумную предосторожность!) нужно соблюдать.

— Да вот она, вот она — разумная предосторожность, — князь ткнул пальцем в саквояж, что висел у меня на локте.

— А что там?

— Закупился Коршун, в ложе покажу — охренеете.

— Фи, мальчики, что за казарменный лексикон! — незаметно подошедшие сёстры заставили нашу компанию хором вздрогнуть. Вот умеют же некоторые подкрадываться! — Хотя мне конечно весьма любопытно, от чего это вы тут собираетесь охреневать? — непосредственно продолжила Софья.

И главное ей-то казарменным выражаться можно, а нам — ни-ни!

— А вот сейчас мы вас проводим в ложу, уединимся, так сказать, и Илья вам всё продемонстрирует. Чтоб, понимаете ли, не производить в публичном месте панику и ажитацию.

— Даже так? Вы меня прям интригуете и смущаете!

— Да-да-да, он такой.

— Князь вы меня окончательно заинтересовали! Илюша, идёмте, я сгораю от любопытства!

По винтовой лестнице поднялись в коридор, потом ещё лесенка, потом ещё коридор, плавно изгибающийся направо, и, наконец, в конце — дверь.

— Нам сюда.

Куда «сюда», я не сразу понял, но, зайдя, уважительно хмыкнул. Пётр привел нас в ложу бельэтажа. Я вообще в таких местах не был. Ежели и ходили в театр с маман, так в партере сидели. Дорого все эти излишества обходятся. Но удобно, не отнять. Такая небольшая, всего на шесть кресел, комнатка. Впереди четыре кресла и чуть позади, на возвышении — ещё два. Девушки наши оккупировали два центральных кресла, Иван сел справа, Пётр слева, ну а мне с Серго достались задние.

— Распаковывай! — скомандовал князь. — Давай пока не началось!

Я достал из саквояжа коробки с «ублюдками».

— Так, этот мой, — Сокол выхватил коробку с надорванной упаковкой.

— Это конфеты? — сёстры с интересом наблюдали за «раздачей слонов».

— Ага, почти! Такие конфеты, просто огонь!

Серго первый развернул коробку, избавив её от бумажной мишуры. И теперь с недоумением крутил в руках переделанный ППД.

— Но тут же приклад деревянный должен быть? Или нет?

— Ага, должен, да не обязан. Коршун, какой барабан думаешь вставить?

— Наверное с крестом.

— Тогда я с «Б», кстати, что это такое?

— Бронебойные.

— Почему я не удивлён?

— Илья, а ты бомбы взял? — Витгенштейн ненавязчиво взял меня за локоть.

— Пётр, и ты туда же? Да вы издеваетесь! Нету у меня бомб!