Книга КОМ-4 (Казачий Особый Механизированный, часть 4), страница 33 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Да, слава Богу, ничего. Предложить покататься хотел, пока погода хорошая. Посидеть, может, где-нибудь. К вопросу о Фигаро — в театр можно было бы…

— Извини, брат, но этим вечером я уже катаюсь. Тренировка с Серафимой.

— А нельзя её на завтра перенести?

— Можно. Тогда сегодня у меня завтрашняя тренировка с Серафимой.

Иван с досадой крякнул:

— Экий ты, однако, упёртый! Загоняешь молодую жену.

— Хорошо, давай так: ты ей сам предложишь, и если Сима выберет театр — поедем в театр.

Иван слегка прищурился:

— Чую подвох.

— Что ты, всё совершенно прозрачно! Так и быть, отдамся на волю женского произвола.

— Ну, пошли.

И всё-таки по лицу Ивана было видно, что он преисполнен подозрительности:

— По-любому, какую-то подлянку приготовил…

Но я только молча усмехался, предоставив ему сочинять теории заговора против театров сколько ему влезет.

Мои уже ждали меня за ужином.

— Вечер добрый благородному семейству! — шутливо поздоровался Иван. — Не-не! Сиди, не вздумай! — это Хагену. — Симочка, у нас тут с твоим супругом вышел занимательный разговор… — и тут до Ивана, видать, дошло, что Серафима сидит за столом в тренировочном костюме, вроде тех, которые обычно техники носят. Он аж замешкался.

— И что за разговор? — подбодрила его Серафима.

— Э-э-э… а не хотели ли вы сегодня прокатиться по городу, в театр зайти?

Жена посмотрела на меня вопросительно:

— Илюш, ты договорился?

— Да, но если ты хочешь в театр…

— Ой, нет-нет! Ванечка, я бы, конечно, с удовольствием, но сегодня у нас вечер занят. Может, в воскресенье?

Сокол вздохнул:

— Эх вы… До воскресенья ещё дожить надо.

Так что после ужина мы с Серафимой направились на хозяйственный двор, получили тележку и целый час по пустому полигону круги на ней нареза́ли. После нескольких разборов Сима начала более-менее прилично регулировать манопоток, однако до удовлетворительного результата нужно было ещё заниматься и заниматься.

— Эх, если бы я сама могла с этой штукой управляться, — жена с досадой хлопнула по сиденью, — я бы, глядишь, и быстрее бы наловчилась. А то смотри: на той неделе занятия начнутся. Ты и так всё время на уроках. Девчонки тоже выйдут. Хагена какие-то студенты уже сегодня приходили про «Саранчу» спрашивали. Буду я целыми днями одна куковать. Хоть няню отпускай или горничную. Зачем они? Я и так без дела скучаю.

— Нет, погоди. Чё это мы около университета просидим и таким случаем не воспользуемся? А ты у меня будешь всё время на уборку тратить? Ну ещё! Я лучше поговорю, глядишь, тебя на какие-нибудь занятия получится записать. А с телегой этой ещё проще, — я выскочил на дорожку. — А ну, двигайся на водительское место! Управление тут — примитивнее некуда. Педальку жми да руль поворачивай. Всё одно, не разгонится.

— А ты?

— А я пока рядом пойду, разомнусь. Ты, главное помни: если что не так, ножку с педали убирай — и всё.

— Ну, это понятно, — с серьёзной миной сказала Серафима. — Еду?

— Давай. Потихонечку.

Ну и вот. Ещё час мы учились ездить. Сперва я за ней ходил, потом рядом сел. Хорошо, на полигоне есть возможность и поворачивать, и зигзагом ездить меж препятствиями — да по-всякому.

И тут я заметил на груди у жены пятнышко.

— Это чего это у тебя?

— Ой! — всполошилась Серафима. — Молоко подтекает! Аркашку пора кормить!