Онлайн книга «КОМ-5 (Казачий Особый Механизированный, часть 5)»
|
— Петя, не хотелось бы показаться занудой, — сказал я в ответ на это, — но мне нужна бумага. — Бумага? — не понял он. — Бумага, Петя. Потому что не каждый атаман поверит в то, что князь Витгенштейн что-то эдакое сотнику лично пообещал. А бумаге — поверят. Если она с подписью и печатью, конечно. — Вот ты жук! — почти восхищённо выдохнул он. — Учись! Глядишь, пригодится. — Ладно. Будет тебе бумага. * * * Более ничем особым конец весны и начало лета нас не удивили. Я занимался преподаванием, в свободные вечера старался выделить время для проведения общих тренировок по боевому слаживанию, заодно тестируя разные системы на предмет защиты ускорительной системы (так деликатно мы называли торчащие во все стороны граммофоны). Постепенно закончились экзамены, и университет опустел. Осталась только новая группа экстерна да мальчишки-тувинцы. Они уже неплохо говорили по-русски, показывали достойные результаты, и в целом эксперимент по горловому пению был признан удачным, так что в сентябре эти уйдут на второй курс, а к ним прибавится ещё один, снова шпана зелёная. Ну да ничего, мы уж поднатаскались. А пока передо мной маячил север. НА СЕВЕР Пятнадцатого июля проходящий через Новосибирск курьерский дирижабль должен был подобрать меня в воздушном военном порту по дороге на Иркутск. Серафима собирала мне в дорогу чемодан и вздыхала. Ей, конечно, приятнее, когда я всё время рядом. Да и мне с ней хорошо, слов нет. Однако же — куда деваться, коли предписание? Отдельная котомка с запасом продуктов в дорогу уже была изготовлена на леднике. Осталось только попрощаться по-супружески. Для этого у нас ночь была. Длинная… А под утро она мне и говорит: — Илюш, по-моему я… ну… Я разом вынырнул из водоворота сна, в который меня постепенно затягивало, и приподнялся на локте: — Что такое? Она мило покраснела: — Ну… в тягости… До меня как-то и не сразу дошло. Вроде и не в первый раз — а поди ты! — А точно⁈ — Не знаю, в медчасть не ходила ещё, но признаки все. — Так это ж здорово! — я сгрёб её и начал целовать, а Сима неожиданно заплакала и огрела меня подушкой: — Так и признайся! Только и ждёшь, чтоб из дома поскорее сбежать на свою войну дурацкую! Я притиснул её к себе поближе и сурово сказал: — А ну-ка, прекратила бунт на корабле! Ты казачья жена иль как? Что ж я — за жениной юбкой всю жизнь просидеть должен? — Да-а? А вдруг убьют тебя⁈ Как я останусь? Одна с ребятишками! — Да брось! За такой красавицей в очередь женихи выстроятся! За это я весьма ощутимо получил в лоб. — Дурак! — сердито пропыхтела Сима. Сложно, знаете ли, громко возмущаться и драться, когда руки-ноги держат и дёрнуться не дают. — Ага! А у тебя муж — дурак! — поддразнил её я. — А ты у меня красавица и умница. А уж слатенькая какая… Так что я ни за что не помру, вернусь всенепременно, так и знай! И вообще, никакой войны покуда не предвидится, подумаешь — на проверку слетать. Вернусь — а ты уж пухленькая станешь, как булочка, сдобненькая такая… В этом месте я подумал, что ну его, этот сон. В дирижабле отосплюсь! Лучше я ещё раз с женой попрощаюсь… * * * Я уж и запамятовал, что военный курьер до Иркутска всего три с половиной часа летит! Кажется, не успел сесть да глаза прикрыть — а вот уж вокруг родня толчётся, все обнимаются, котомки с домашней стряпнёй в руки суют! |