Книга КОМ-5 (Казачий Особый Механизированный, часть 5), страница 52 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Этот вопрос меня натурально обескуражил.

— Знаете, парни, я не такой прям до хрена специалист… Расскажу вам просто, как оно у меня было, пока бабы спят.

И рассказал. Без утайки, со всеми подробностями, с кровью, кишками и прочее. Смотрю — дядьки тоже прислушиваются.

— Вы уже послужить успели. Кровь-смерти видали или так, в патрулях прокатались?

Младшие переглянулись:

— Да уж всяко было.

— Вот мне почему-то кажется, что вам после того легче будет. Тут главное момент не упустить. Зверь, когда только пробуждается — он тебя самого ещё не знает. Спорить он будет. Верх пробовать взять.

— А-а-а, это как к тёте Дусе с Кавказа-то привозят, которые обернулись, а назад в человека не могут? — припомнил Пашка.

— Ну да. Тут, главное, не спасуйте. И выдавить его не пытайтесь. Твой Зверь — это тоже ты сам, другая сторона твоей сущности. Он сперва может показаться диким, страшным. Но он очень быстро учится. Он будет впитывать твои воспоминания, как губка. Немного по-своему их рассматривать. И вы сольётесь до нераздельности.

— И что же, — Артём глянул на меня пытливо, — ты себя полагаешь зверем?

— Конечно! Только с большой буквы. Я здесь — самый большой и самый страшный Зверь, — я улыбнулся, и братовья слегка поёжились.

— Слышь, Илюх, — осторожно спросил Пашка, — а чё у тебя зубы голубым светятся?

— А… Это мы так иногда шутим.

КАЙЕРКАН

Мне всё-таки удалось ещё пару-тройку часов поспать, прежде чем мы прибыли на место. Дирижабль шёл довольно низко, и в боковые люки можно было рассмотреть бугристую поверхность тундры, сплошь испещрёную оконцами множества крошечных озёр и бочажков. А вон там что-то вроде большой сопки или даже горушки виднеется…

Несмотря на макушку лета, зелень была не такая яркая, как привычно нам. И совсем уж с безудержным буйством, скажем, Кавказа не сравнить. Тут она… словно осторожная была, что ли. И пятнышки… видимо, леса?.. да, очевидно, это лес. Так вот, мелкорослые они были, миниатюрные. Больше на подлесок похожие.

Сурова здесь природа, сурова…

Городок в целом ничем этаким архитектурным из целого ряда виденных мной городов не выбивался. Полагать надо, стены делают помассивнее, для сбережения тепла. Да и оконца поменьше обычных — всё для той же задачи.

В наш отсек вышла та женщина в военной форме:

— Обратите внимание! Сейчас по левому борту будет видно наш учебный комплекс. Центральное здание — это школа, слева длинное — общежитие для учащихся, а справа — медицинское отделение, лаборатории и администрация. Позади зданий вы видите несколько спортивных площадок и тренировочных зон.

Понятно, не университет, но вполне себе с размахом. Это ж сколько здесь медвежек учится?

Дирижабль пристыковался к посадочной мачте, и нас попросили обождать. Первыми выгрузили детей. Мы в окна наблюдали, как они со своими котомками и чемоданчиками погрузились в небольшой автобус и покатили в направлении школы. Второй такой же транспорт ждал, видимо, нас.

Давешняя женщина (Томпуол её звать, вспомнил!) снова вышла в наш отсек и пригласила:

— Прошу всех на выход, мы прибыли.

Взрослых разместили строго по одному в гостевых номерах на первом этаже, где проживали и некоторые преподаватели. Каждого заселили в комнату с наставником. Общение между собой на период прохождения тестовых испытаний, оказывается, запрещено.