Книга КОМ-9 (Казачий Особый Механизированный, часть 9), страница 37 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Братцы! — воссиял Иван и бросился обнимать комиссию. — Да хоть кабинет! Слава тебе, Господи! Наконец-то!

— Никогда ещё не видела людей, столь страстно стремящихся вернуться к рутинной службе, — усмехнулась докторша, — вы, ваше высочество, как Робинзон Крузо, который с острова домой возвращался.

— Вы удивительно правы! — Иван радостно обнял и докторшу тоже, да так, что она придушенно пискнула. — Илюха! Пошли! До вылета ещё два часа, а в столовке есть вино, я в меню видел. Надо это дело отметить!

* * *

— И всё-таки странно, — сказал Иван на обратном пути (когда мы уж в дирижбандель загрузились), прежде чем уснуть, — как я мог тебе энергию передавать? Изначально же сказали, что меня и после Сирии в вычерпывании аномалии почему заподозрить не смогли? Потому что мой собственный магический потенциал ни на каплю не увеличивается. Заклинания боевые все ровно той же силы, что и раньше. Это как огромная чаша воды, которую я как будто держу, а ни попить из неё не могу, ни напоить кого-то, понимаешь? Никак не могу использовать. И тут вдруг говорят, что я тебе восстановиться помог.

— Ну это эта дамочка решила, что ты мне намеренно помог. Есения-то думала, что я просто рассеянное собрал. — Я помолчал. — А чего ты этих докторов-профессоров не спросил?

— Да ну, нахрен! — Сокол повозился в кресле. — Опять оставят на опыты. А я не могу уже. Правильно Серго сказал: дурею от безделья. В училище хочу. С бумагами возиться. Лекции читать. На тренировки к Харитонову, пусть меня хорошенько отдубасит. Только не дома сидеть!

Да уж, это я понять могу.

* * *

Домой мы примчали в самом приподнятом состоянии духа. И даже на девок, которые у лентовязки снова толпились, я сердиться не стал. Наоборот, объявил:

— Девки, да не топчитесь вы здесь почём зря! Вон, на площади у управы гармонь играет, подите-ка потанцуйте. Вас, таких красавиц, живо завидные женихи разберут! — и живо в ворота юркнул. Открывать, вроде как. А Иван не успел. Как эта восторженная толпа на него кинулась! С писком, с визгом! Это ж девицы, им избыток чувств выплеснуть завсегда надобно.

— И чего ты? — спросил голос Серго сзади.

— Тише! — шикнул я. — Слушай!

Мы приникли к воротам, прислушиваясь, как верещат девки и глухо отбивается от них Иван. Голос кузнеца-Григория призвал девок к порядку, но стало только хуже. Теперь, кажется, наседали на двоих.

— Они там на клочки их не порвут? — спросил Серго.

— Ну, выйди ты, — предложил я.

Багратион подумал пару секунд.

— Нет уж. Всё-таки это сознательные каза́чки, они не причинят вреда племяннику императора и…

Я посмотрел на него внимательно:

— И кузнецу?

Серго сделал чопорное лицо:

— Я в этом уверен.

— Ну-ну.

— И чего тут? — спросил голос Груши у нас за спинами.

— Девки с цепи сорвались, — честно пояснил я.

— А ну, подержите-ка, ваш-светлость, — Аграфена сунула мне в руки кастрюльку, обмотанную полотенцем и исходящую паром и шагнула за ворота, рявкнув: — Ну-ка окститесь, скаже́нные!!!

Девчачий писк шарахнулся в сторону, удалился по улице и затих. Воротина снова приоткрылась, руки Аграфены впихнули внутрь двора помятого Ивана, выпачканного румянами и помадой, и забрали у меня кастрюльку.

— Я выхожу на службу! — восторженно сообщил Иван Багратиону.

— Оно и видно, — кивнул тот. — Иди-ка в столярку к Лексей Аркадьичу, умоешься хоть, иначе твоя Марья всех следующих невест тут поморозит, а я пока машину во двор загоню.