Книга КОМ-9 (Казачий Особый Механизированный, часть 9), страница 72 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Поди ж ты, — удивился я.

— А я вам про господина Фетясова предположения строил, — прибавил старший.

— И что же? — поощрительно спросил я.

— Так вот, полагаю, не сбудутся они. Записка тут из тюремного госпиталя пришла. Надпись «ВОР», которую вы ему сгоряча на лбу-то прокорябали, никакими средствами не сводится, ни обычными, ни магичными. А с такой надписью вряд ли он завидным женихом станет…

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ВОЗМУЩАЕТСЯ И РАССКАЗЫВАЕТ НОВОСТИ

На следующий день приехал наконец-то выпущенный из цепких лап высоколобых научных сотрудников Иван.

— Нет, я не понял! — возмущался он. — Я, значит, там претерпеваю! По три раза в день то кровь сдаю, то приборчиками маноэнергетическими обкладываюсь, аки агнец на заклании, а они тут без меня конторы мошеннические громят!

— Ну, простите, ваше высочество, что мы, вас не дождамшись, бросились своими телами мирных граждан от организованной преступности защищать! — тоном заправского юродивого ответствовал ему Витгенштейн. — Надо же было подождать, пусть они ещё пару десятков несчастных вдов и сирот бы обобрали!

Иван нахохлился, глядя на Петю недоверчиво, и буркнул:

— Ну уж, насчёт сирот ты, пожалуй, загнул.

— Нельзя быть так уверенным, — независимо возразил Петя, — я у них данные о родителях не спрашивал.

— А парочка молодых вдовушек точно была, — веско кивнул Серго, — можешь в Третьем отделении спросить.

— Да ну вас с вашими вдовушками! — махнул рукой Сокол. — Слушайте лучше про Бидар.

— Давно бы так! — одобрил Петя. — Машу-то, полагать надо, нескоро ещё отпустят?

— Именно Машу и рады бы отпустить, но она наотрез отказалась без своего пригляда Кирюшку оставить, пусть там хоть мильён нянек нагонят. А у Кирьки только-только глаза сиять перестали.

— Быстро что-то, э? — удивился Багратион. — Ты сам-то вон сколько красными фонарями народ пугал!

— Это потому, что у меня неправильный этот… ну — процесс впитывания аномалии. Не приспособлена организьма к перевариванию больших объёмов. А у сынульки всё именно как надо, по инкским классическим трактатам.

— Представляю, как взбеленились франки от грядущего изменения глобальных раскладов! — с предвкушением воскликнул Витгенштейн.

— А англы? — усмехнулся я. — Они и друида потеряли, и Стального Ветра — а тут у русских прибыток!

— Пусть нервничают, это им полезно! — с бравадой возразил Сокол. — Кстати, можете порадоваться за меня — я наконец-то признан безопасным для общества по уровню испускаемых эманаций нетипичного энергетического поля.

— То есть дурь прекратила быть чрезмерной и вошла в обычную, стандартную колею? — перетолковал по-своему Багратион.

— Вот как дам больно, отведаешь силушки богатырской! — едва не обиделся великий князюшко. — Узнаешь, какие они бывают, типичные эманации.

— Ладно-ладно, не ворчи, — примирительно начал я. — Скажи лучше: в Германию со мной полетишь?

Иван тут же перестал дуться и живо поинтересовался:

— А есть повод?

— Ещё какой! — с энтузиазмом воскликнул я. — Поглазеем на цветущие яблони!

— Шарман! — восторженно хлопая глазами поддержал меня Петя. — Се манифик!

— Дас ист фантастиш! — интенсивно закивал Багратион.

— Издеваетесь? — кисло уточнил Иван. — Или надеетесь, что я куплюсь и дома останусь? А вот фигу вам с маслом! Я-то знаю, что вы даже в яблоневом садочке на шею приключений наскребёте! Так что я участвую!