Книга КОМ-10 (Казачий Особый Механизированный, часть 10), страница 81 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

НОВЫЕ СПУТНИКИ

— Дамы и господа, — кисло сказал Иван, — позвольте тем, кто ещё не знаком, представить мою тётушку, — он развернул ладонь в сторону дамы, сложившей руки на груди: — светлейшая княжна Смолянинова Вера Павловна, она же — Белая Вьюга. Прошу, как говорится, любить и жаловать в меру сил.

Белая Вьюга фыркнула и подошла к панорамному окну:

— Действительно, похоже на Египет. Как ему это удаётся столь виртуозно?

И впрямь, даже корпус не дрогнул.

К окнам — благо их здесь было полно — поскорее приникли все.

— Какое раздолье для наведения иллюзий! — вслух подумала Есения. — Пески, сплошные пески до горизонта, особо и напрягаться не надо.

— Эх, зря Серафиму не взяли! — хлопнула пальцами по ладони Соня. — Вот кто под покров иллюзии заглянул бы! Знай летай да гляди!

— Не надо Серафиму Александровну тревожить, — отозвался незнакомый густой бас, и все разом на него повернулись.

В тех же дверях, из которых пришла Белая Вьюга, стоял высокий и неожиданно сухощавый молодой человек в монашеской рясе со знаками Печёрской обители.

— Поздорову, господа и дамы, — сказал он, окая на волжский манер. — Дар наш редкий. Мне с детками оставаться несподручно, нервничать оне начинают. А вам помочь — в самый раз.

Я смотрел на этого инока (которого моя матушка непременно бы окрестила «двумя метрами сухостоя» и отправила бы в кухню, отъедаться) и понимал, что не знаю, как детки, а я лично уже начинал нервничать. Особенно когда взгляд глубоких тёмных глаз обращался ко мне — аж холодом по позвоночнику обливало и шерсть на загривке норовила дыбом встать.

А ещё от него пахнет кровью. Свежей, — сообщил Зверь.

Да, впрочем, инок и сам немедленно и совершенно обыденно признался:

— К тому ж, дар мой подпитки требует. Забор энергии совершён мной только что, и дня на три его хватит.

— А потом? — с докторской прямотой поинтересовалась Есения.

— А на потом, коли понадобится, у меня ещё три «консервы» есть, в спец-каютах на нижнем уровне. Но о них вам переживать не надо, там на две недели автономного существования всё заряжено.

Душегубцы по одиночным камерам сидят, значицца. Тоже соседство такое себе. Впрочем, выбирать не приходится.

— Что ж, — Иван подошёл к столу, на котором были развёрнуты карты, — прошу сюда. Как вас зовут?

— Отец Гермоген, — прогудел некромант.

— Очень приятно, Иван Кириллович, на время экспедиции можно просто — Иван и даже желательно, для краткости.

— Понял, принял. Иван. Тогда и меня для краткости можно Ге́рой звать или просто батей.

— В картах разбираетесь?

— А как же.

— До какой высоты способны распознать иллюзию на земле, знаете?

— Если речь идёт о хотя бы относительно крупных объектах…

— На человеческое тело будем ориентироваться, — нахмурился Сокол.

— До трёх тысяч метров уверенно. Искрение увижу. Выше могут быть погрешности. Для подробностей придётся снижаться.

— А наша наведённая невидимость вам не помешает?

Гермоген задумался:

— Пожалуй, немного сбивать будет. Придётся ниже идти, для надёжности. Километрах в двух, где-то так.

— Ладно, тогда покуда без невидимости обойдёмся, — решил Иван. — Всё одно — сколько здесь висим, все желающие рассмотреть имели таковую возможность. Отсюда вам удобно обозревать?

— Вполне.

— Тогда прошу приступать. Остальных прошу не мешать работе наблюдателя. Можно разместиться за столами или вовсе разойтись отдыхать.