Книга КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11), страница 119 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Нет, ну вы хоть совесть немного имейте, ядрёна колупайка! На неделю вас невозможно оставить! На неделю!

И даже не на неделю! Стоило только на пять дней (на пять!) сгонять, проверить, как там у Кнопфеля дела да на руднике хозяйственным лицом посветить — а у них тут на тебе — чэпэ! Представляю, что мне Сокол скажет, возвернувшись из инкской командировки. То же самое! «Даже на каникулы вас оставить нельзя!»

И главное — кто успел? Народу-то в училище на лето почти не осталось.

— Да там, как оказалось, всё довольно долго зрело, — с досадой выдал тем временем Пушкин.

— Певцы?

— Техники-механики.

— Ещё не лучше! — я оглянулся, убеждаясь в отсутствии лишних ушей. — Так! Пошли-ка в кабинет, нечего нам тут как шиш на лбу торчать.

Пошли ко мне, я сразу дверь на замок запер — иначе сейчас же побегут со всякими вопросами, поговорить толком не дадут. Сели с двух сторон стола.

— Рассказывай. Кто?

Курсантов-техников в экспериментальной группе было много и очень разных — и с дальних русских территорий (с Бидарской губернии, с Гавайев, с Аляски), и по дружественным международным программам. Вот с Монголии, например. Или…

— Помните ту девчонку-инка? — оправдывая худшие мои опасения, начал Пушкин.

— Да япону мать её итить! А с виду показалась не придурошной.

— Что вы! С головой у неё, наоборот, всё замечательно!

— А с какой частью не очень? — кисло уточнил я.

Пушкин пригорюнился:

— Откровенно говоря, сейчас у неё почти со всеми частями худо.

Что-то мне всё меньше это нравилось.

— Саня, если ты мне тут же всё быстро и чётко не изложишь — слово тебе даю, отправлю тебя с первогодками на полевую практику инструктором!

Этакой перспективы Пушкин испугался и мгновенно приободрился:

— Докладаю! Тьфу, докладываю: Тамия Кусичинпу, поступившая для обучения в прошлом году, сразу показывала отличный уровень владения техническими навыками, — «Ну ещё бы ей не показывать! — подумал я. — Там, поди, отбор был тыща человек на место!» — и уже на первых практических занятиях, ознакомившись с устройством малого одноместного шагохода открытого типа «Клопик», предложила несколько весьма любопытных идей по его усовершенствованию.

— Саня, — попросил я, — давай бодро, но не так уж казённо, а?

Тот потёр затылок:

— Тут, Илья Алексеич, как ни крути — моя недоработка. Похвалил я её за идеи, предложил всё расписать, набросать предварительные схемки, да и…

— Забыл?

— Не то чтобы забыл. Думал — кумекает, может, до сих пор. А может, поняла, что не хватает ей пока знаний да отступилась…

— А она?..

— А она, выходит, не отступилась. Хуже того, схлестнулась она с Ромкой Хунгуреевым.

— Погоди, это который нашего старшего техника племянник?

— Он! Если помните, мальчишка с магическим потенциалом близким к нулю, зато к механике способности проявляет невероятные.

— Так-та-а-ак. Этот хоть жив?

— Жив, слава Богу. Только…

— Понятно уж. С организмом всё не очень.

— Так точно.

— И что же два наших юных техника натворили?

— В общем, Ромка предложил Тамии не отдавать мне те записки, которые она составила, а попробовать на стареньком «Клопике» самостоятельно что-нибудь переделать. Обещал сговориться с дядькой.

— И, судя по феерическому результату, сговорился?

Пушкин покаянно кивнул.

— Этому по шея́м за самоуправство. Дальше.