Книга КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11), страница 50 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Князья, слегка обалдевающие от столь вольного обращения, согласились.

— Да куда уж нам деваться? — сказал и я. — Всё одно, отчётов потребуют, так пусть уж сразу.

Как и следовало ожидать, самую высокую концентрацию выдавал Иван — всё же он самую энергетическую жилу вобрал, нам-то рассеянная энергия досталась.

— А теперь, — патетично возгласил Кнопфель, устанавливая в специальных тисках кусок стекла, — я попрошу вас, господин Иван, по моей команде выдавать манопоток всё более узким лучом. Попробуем высокотемпературный выплеск. Я хотел бы… кое-что проверить.

Признаться, пришлось Соколу попотеть. С непривычки-то тяжело огромными объёмами маны ворочать! Мы внимательно следили вместе с лаборантами, а я всё удивлялся — отчего стеклина не трескается и не плавится? Наконец, когда луч стал не толще пальца и горел уже нестерпимо-белым светом, края осколка начали оплавляться.

— Так я и думал! — торжествующе возгласил профессор. — А ведь это особый сплав, к тому же магически многократно упроченный! Даже князю Дашкову при приложении всех его усилий удалось достичь куда более скромных результатов!

Ах вот оно что! Особо прочное стекло!

— Прошу простийт моё любопытство, — сразу спросил Фридрих, который, конечно же, сидел тут же и тоже с интересом наблюдал, — получайтся, дер принц Иван Кириллович сможейт восстанавливайт купол?

У Кнопфеля аж челюсть отвалилась, а в следующий момент он выдохнул:

— Действительно, мин херц! Купол!!!

Как вы понимаете, весь эксперимент переместился в совершенно хозяйственную плоскость. Нас троих тоже привлекли — выправлять конструкцию, удерживать магическими потоками в нужном положении. А уж Иван сплавлял воедино повреждённую конструкцию.

Наигрались в мозаику по самое не балуйся. Уже в потёмках за нами приехал запряжённый четвёркой экипаж, и покатили мы к Фридриху в усадьбу. Подъезжаем — барышни наши на веранде чай пьют, окна по случаю тёплого вечера настежь. Увидели нас, столпились на крыльце.

Серафима только вздохнула:

— А я-то сперва думала, что автомобиль с лампочками новый на руднике появился.

— А я, — подхватила Дарья, — что повозку ёлочными гирляндами украсили или ещё чем подобным. А они…

— Ёлочки, ага, — кивнула Соня.

И только Маша молчала. И смотрела на Сокола такими большими, как будто потемневшими глазами.

— Чур, боевой дух нам не портить! — сразу заявил Сокол. — Я, может быть, только жить начинаю? В усиление специальному отряду оборотней перехожу!

— Невозможный… — вздохнула Маша. — Ладно, пойдёмте чай пить.

ДОБРОВОЛЬНО И С ПЕСНЕЙ

Финал дня задался. После того, как Серго проговорился Дарье об идее пения со цветолучевым сопровождением, наши барышни пришли в совершеннейшую ажитацию и нещадно нас весь вечер эксплуатировали. Сколько мы всяких песен перепели — страсть!

Под конец Петя сдался:

— Ну всё, я уже не могу! Голос хрипнет, честное слово!

— А ты, Петечка, не пой. Ты только в такт моргай, а я петь стану. «Ах вы сени, мои сени!» — обрадовала его Сонечка. И, пока я не сбежал, прибавила: — А вы вот с Илюшей по очереди моргайте. Ты на сильную долю, он на слабую.

Ядрёна колупайка, ещё и доли какие-то!

Впрочем, все оказалось несложно. Да и вообще, для меня было главное, что Серафима весело смеялась, хлопала и, кажется, перестала по поводу нашего (и особенно моего) сияния расстраиваться.