Книга КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11), страница 66 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А кто дверь закрыл? — удивился я.

— Это я, — скромно сказал Фридрих. — Во избежание.

Стук повторился с новой силой:

— Господа! Вы рискуете международный конфликт!

— Вы лучше подумайте, кто из ваших сюда бомбу приволок! — огрызнулся Иван. — Дом пустой был! Среди вашего барахла и было спрятано!

За дверью переварили информацию, и шаги удалились. Вскоре через стенку в зале стало слышно, как Хоффман отчитывается о полученных сведениях, в зале засуетились, начали выстраивать весь персонал — и охрану, и обслугу.

— Ну, им этих разбирательств часа на полтора хватит, — сказал Сокол. — Хотару, рассказывай давай, как тут всё было.

Хотару завозилась на полу, пытаясь сесть и лепеча что-то невнятное заплетающимся языком.

— Погоди, — остановил её Иван и присел рядом на корточки. — Дай-ка руку…

— Ух ты! — наблюдая за процессом, восхитился Серго. — А я и не знал, что ты у нас тоже целитель.

— Не то чтобы целитель, — пробормотал Иван, слегка пульсируя светом глаз. — Это в основном энергетическая подпитка. Но немного могу. Пока в Бидаре месяц меня мурыжили, поднатаскался.

— Ценная вещь, — согласился и Петя. — Научишь?

— Попробую… Ну как? — это он уже Хотару.

Та захлопала глазами куда бодрее:

— О! Говорить могу!

— Ты только нэ ори, да, — предупредил её Серго. — Стэнка тонкая, услышат.

— Так мы её поэтому из зала и услышали, — рассудительно кивнул Петя. — Так бы всем нам — кирдык.

Мы сели на раскиданное тряпьё кружком, чтоб говорить максимально тихо.

РАЗБИРАЕМСЯ

— Итак, — начал я, — почему вы решили уйти из нашей усадьбы?

Хотару вздохнула, собираясь с мыслями:

— Это Мидзуки. Её что-то тревожило, и чем дальше, тем сильнее. У Мидзуки вообще сильно развит дар предчувствия.

— Как предсказания? — уточнил Пётр.

— Нет, — Хотару помотала растрёпанной головой. — Предсказание — это когда видишь чёткую картинку или цепь событий. А предчувствие — когда… как будто давит на сердце, что что-то неладно, а точно не знаешь — что?

— М-хм, — Петя словно фиксировал всё во внутренней записи, — значит, некое неопределённое душевное томление? Так?

Хотару вытаращила глаза и кивнула.

— И дальше что? — подтолкнул рассказ я.

— Она сперва терпела, потом начала аж по комнате бегать. Говорит: «Что-то плохое будет! А там мама и Сэнго, и Илья Алексеевич, и все…» Я сказала: «Ладно, но идём вместе. Я караулю тебя. Проверяем, если ничего — сразу обратно». И пришли сюда. Не успели во двор зайти, она сразу говорит: «Взрывчаткой пахнет! Тут бомба!» А я говорю: «Тут столько всякого оружия, могут быть и бомбы. Вдруг они боялись того лося просто так не свалить?» Но Мидзуки говорит: «Пошли скорей! Предчувствие сильнее стало! Проверим арсенал». Я говорю: «Ладно. Но если Бомба просто так лежит, мы её трогать не будем и пойдём домой».

— А вы под невидимостью пришли? — уточнил Петя.

— Ну конечно! — закивала Хотару. — И мы пошли проверять арсенал. Только там никакой бомбы не оказалось. И никакой взрывчатки, когда она пачками бывает. Тогда мы пошли скорее в других комнатах нюхать — и пришли сюда по запаху. А Миздуки сразу к шкафу кинулась, вон к тому — а из него тикает! А бомба была за одеждой спрятана! Мы вещи выкинули, а там три секунды осталось! — Хотару шептала всё быстрее, и глаза у неё становились всё больше. — Мы только и успели её из шкафа выдернуть и энергощит накинуть.