Книга Маша без медведя 1, страница 96 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

От гимнастики меня освободила медичка, и её я тоже просиживала в классе за записями.

Однако, часть уроков вполне соответствовали моим целям.

Рукоделие и рисование — для создания артефактов-накопителей.

Закон Божий — в свете преломления магических энергий. И кроме того, всякое описываемое событие продолжало оставаться для меня оглушающим.

Астрономия меня интересовала, в силу абсолютной отличности от гертнийской.

С любопытством я слушала историчку, тем паче, клановая тема на мятеже графьёв Пестелей не закончилась. Дальше шли такие лютые межклановые войны и войнушки, что только руками оставалось разводить — с каким энтузиазмом эти князья-графья и прочие бароны друг друга резали и стреляли.

География (особенно с комментариями Маруси о том, какая сфера промышленности или сельского хозяйства в зону интересов каких родов входит, и как развиваются их конкурентные потолкушки) привлекала внимание уже с современной точки зрения.

Занятной, между прочим, выглядела и литература. Объяснения пожилой Розы Карловны я слушала очень въедливо, и к своему глубокому удовлетворению начала ловить кой-какие намёки на клановые взаимоотношения.

Ничего-ничего, мы эту шифрографию размотаем, дайте только срок.

Русским (если начинать с азов, всё представлялось уже не столь ужасным) со мной занималась Дуся. Она же, обнаружив, что ссылки на авторов и произведения в упражнениях мне не говорят ни о чём, предложила мне понемногу перечитать программу за предыдущие годы по литературе. Я прикинула, и согласилась, что идея стоящая. Иначе, как говорил Баграр, ты не попадаешь в культурный пласт. Логично же — не понимаешь отсылок, намёков, каких-то специфических шуток. К тому же, у нас с Марусей освободилось два часа, в которые остальной класс занимался музыкой.

Недолго думая, мы стали на это время уходить в библиотеку. Маруся, воспрянувшая духом и решившая так или иначе, пусть даже после гимназии, поступить в университет на правоведение, усердно штудировала свои ужасные юридические многотомники, я методично перечитывала всякое подряд из полного списка литературы за прошедшие восемь лет. Анечка, от нечего делать ходившая с нами, листала журналы по разведению цветов, упирая на розы. Гудела с усмешкой:

— А что? Уеду к себе в деревню, розарий разведу. Глядишь, ко мне в гости тоже императрица заезживать будет.

По расписанию госпожи Тропининой занимались музыкой. Я, помимо пения романса про акации, упражнялась в простых гаммах, рассчитывая на следующей неделе перейти хотя бы к самой примитивной пьеске.

И конечно, конечно же, с неугасающим энтузиазмом целая толпа учила меня танцевать!

ПРО ТАНЦЫ. ПОДРОБНОСТИ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

Я, честно говоря, даже ощутила некоторое дежа вю. Девчонки смотрели на меня жалостливо. Я снова была как будто бы инвалид. Я прямо читала их мысли.

Как это — не уметь танцевать? Всех учат с малого возраста, даже в самых завалящих домах. Даже такие серьёзные девушки как Маруся и староста Шура — и, к моему глубочайшему изумлению, Анечка! — считали, что танцевать решительно необходимо. Это прямо неприлично — не уметь танцевать. Или ты какой-то в конец убогий.

И все, все девочки в замиранием сердец и внутренним придыханием обсуждали предстоящие танцы. Нет — предстоящий бал!

И постепенно до меня дошло.