Онлайн книга «Маша без медведя 1»
|
Спала я в этот день как убитая. ВТОРНИК Вторник неожиданно порадовал меня историей. А точнее — разбором всё того же неудавшегося государственного переворота, в котором так неприглядно проявил себя клан Пестелей. Кроме всего прочего, оказалось, что высочайшим императорским судом не только сами зачинщики и активные участники заговора были приговорены к обезглавливанию (как сказала историчка: «За злодеяние столь немыслимое к ним была применена казнь древняя и жестокая»), но и кланы их были принудительно пресечены. Все косвенные участники — без жалости повешены. Каждый, кто о заговоре знал и не донёс — отправлен на пожизненную каторгу, невзирая на пол, состояние и прежние заслуги. Оставшиеся единицы — рассеяны по монастырям на строгое содержание, замаливать грехи родов. Детей — кого распределили по приёмным малозначащим семьям, с полной сменой родового имени и документов, чтобы и памяти о прежних кланах не осталось, а кого из старших, так и тоже по монастырям. — И столь суровая участь ожидает каждого, — внушительно сказала историчка, — кто затеет злоумышлять против государя нашего и его семьи. Латынь и биологию я снова проигнорировала, занимаясь своими конспектами. Астрономию слушала тоже вполуха. А вот на русском со мной едва не случилась истерика. Стыдно, ужас. Но это был срыв. Невозможно чувствовать себя такой дурой. Я заявила Агриппине, что ничего не понимаю и требую какой-нибудь учебник для самого начального класса. Потому что писать безграмотно — ниже моего достоинства, и в сидении тумбой я не вижу никакого смысла. Я настолько была не в себе, что классная вызвала докторшу, примчавшуюся с нюхательными солями (гадость редкостная) и успокоительными каплями. Докторица, по-моему, обрадовалась, что для неё нашлось занятие, скорее повела меня к себе в кабинет и начала выслушивать холодной слушалкой, заглядывать в глаза и стучать по коленке крошечным молоточком. А перед обедом мне представили старосту восемнашек, Дусю. Дуся углублённо занималась по программе русской словесности как будущая учительница, и меня подключили к ней подтянуть пробелы в русском языке — в качестве педагогической практики (не моей, понятно, а Дусиной). И то хлеб! ПРО МУЗЫКУ После обеда нас ждала музыка. Госпожа Тропинина страшно обрадовалась, что Маруся (оказывается, проснулись тоже!) весьма недурно играет на фортепиано. При этом Лидии Сергеевне страстно хотелось, чтоб я пела. Теперь, когда выяснилось, что Маруся могла бы мне аккомпанировать, она пришла в ещё большее волнение. Однако Агриппина сказала, что учебный отдел не одобрит такое увеличение учебной нагрузки — особенно для меня. Музыкантша заверила её, что будет сильно думать — и я ей как-то сразу поверила, такой у неё в глазах стоял азарт. Так что когда после географии она примчалась к нам в класс и метнулась к Агриппининому столу, я даже не удивилась. — Иллария Степановна изыскала возможность, — сияя глазами, объявила госпожа Тропинина, — выделить отдельные учебные часы для индивидуальных, то есть парных, занятий Маши и Маруси! В понедельник и четверг, перед танцами! — В дополнение к основным музыкальным урокам? — подозрительно уточнила Агриппина. — Нет, от основных они будут освобождены. Мы с Марусей, присутствовавшие при этом диалоге практически в виде мебели, переглянулись. |