Онлайн книга «Маша без медведя 2»
|
При том, что медсёстры в больнице обсуждали прибавку в пять рублей, мол, жалованье стало сто двадцать пять в месяц, звучало оглушающе. Между тем, ажитация за танец с великой княжной разгорелась страшная. Распорядитель только и успевал выкрикивать фамилии и цифры. Господа толстосумы почитали ниже своего достоинства прибавлять менее пяти тысяч за раз, и сумма мгновенно перевалила за двести тысяч. Тут стало видно, что основная масса отсеялась, и за руку императорской дочки борются три рода: Бирюковы, Метельцевы и Савойские. На отметке в двести семьдесят пять тысяч это действо (на мой взгляд, отдающее безумием) затормозило — как сказал бы дядька Грой, жадность перевесила понты — и София пошла в круг, опираясь на руку молодого Николая Савойского, слегка розовеющего брюнета с аккуратными чёрными усиками. — А что за форма на нём? — шёпотом спросила я Марусю. — Авиационного полка. Майор, — также шёпотом пояснила мне она. И тут началась распродажа уже нас. Пять тысяч за билетик, между прочим. Теперь понятно, почему сегодня всем медичкам велено было отложить отъезд в обитель до окончания вечера. Может, в сиротском приюте решили внеплановый ремонт сделать? И вот эта байда повторялась перед каждым танцем. По правде сказать, мне и предыдущий-то бал понравился весьма умеренно, а уж теперь, когда вместо живого любопытства на лицах этих дворянчиков были написаны сплошные скука и высокомерие… И я с досады начала внушать каждому со мной танцующему, какое благородное дело — помощь сиротам, и как неплохо было бы поучаствовать в аукционе-распродаже рукоделий и картин, с тем, чтобы выручка пошла на благотворительность. Особенно моих картин — самых уникальных картин в мире. Ну, а чего они, в самом деле, с такими рожами? После пяти вальсов начался обещанный картинный аукцион. То ли из-за моих усердных стараний, то ли из-за того, что наша мать-попечительница графиня Строганова сделала мне протекцию и намекнула нужным людям, что я — восходящая звезда живописи, то ли из-за всего вместе, но картины мои выстрелили на ура. В принципе, остальное тоже было распродано весьма неплохо — судя по лицу Надежды Генриховны, куда лучше, чем она надеялась: по пятнадцать, двадцать и даже двадцать пять тысяч. Но когда дошло до моих… Обе они были оставлены на финал — просто по принципу старшинства-младшинства. И когда первая наконец-то водрузилась на демонстрационный треножник, бывшее купечество как-то подобралось, словно по сигналу. У меня закралось уже не подозрение, а настоящая уверенность, что их ждали. Не исключено ведь и такое, что Строганова посоветовала брать, пока я не стала знаменита, и ценники на мои полотна не взлетели до небес. При этом отдельным главам родов обработанная мной молодёжь что-то начала наговаривать на уши. Остальные незамедлительно на это среагировали. И пошёл такой замес! — Начальная цена пять тысяч рублей! — Пятьдесят! — Сто! — Сто пятьдесят! — Триста! — веско рявкнули из задних рядов. — Четыреста! — слегка поднял брови господин с элегантной бородкой и толстой золотой цепью к жилетному карману — повзрослевшая русоватая копия Николая Савойского. — Четыреста двадцать пять, — попытался вклиниться кто-то, но бас с галёрки сразу перебил: — Пятьсот! — Эк Метельцева заусило! — слегка подтолкнула меня в бок Маруся. |