Книга Маша и Медведь 3, страница 117 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Поручик зло защёлкнул ташку:

— Глаз с персонала не спускать! Что хотят пусть делают, а через четыре часа должны предъявить живого и вменяемого героя!

— Сам-то куда?

— В аэропорт поеду. Иначе не успеем никак.

— Гони уж сразу к военным. Приказом помаячь — обязаны оказать содействие.

В три часа ночи есаул Погребенько, чувствуя себя нетипично промытым внутри и снаружи (аж до стеклянной прозрачности) был загружен в маленький военный самолётик. Как только он набрал высоту, в салоне (если так можно вообще назвать упрощённые до полного аскетизма внутренности маленькой железной птички) сделалось неожиданно холодно даже в шинелях, и почти час Савелий вместе с четырьмя сопровождающими жандармами трясся, только что зубами не стучал.

На подлёте к Омску он пришёл в себя настолько, что смог хмуро спросить поручика:

— Куда меня?

— В императорский дворец, — скупо ответил тот.

Савелий помолчал, переваривая заявление. Он-то уж решил, что не заметил за собой какое-то служебное небрежение огромного размера, и сопровождают его не иначе как под трибунал.

— А зачем?

Поручик сердито пожал плечами:

— Не имею иных сведений, кроме предписания с высочайшим повелением о доставке.

Ясно.

— И на том спасибо.

Хотя, радоваться рано. Во дворцах, поди, тоже следователи имеются.

Как всегда, летя на запад, самолёт догнал в Омске то же время, в которое вылетел из Новосибирска (и даже, кажется, чуть перегнал). Выскочили на бетонку — уже машина ждёт, жандармская, опять с будкой. Ехали долго, минут сорок — всё молчали.

Дворцовая площадь, подсвеченная ночными огнями, показалась призрачной. Пункт охраны на въезде самым тщательным образом осмотрел машину, переписав всех прибывших — на краткий или длительный срок. Неулыбчивый капитан внимательно перечитал слегка уж зажульканный листок с высочайшим повелением, сравнил с документами есаула, сделал в журнале отдельные пометки.

Машина подкатила с неприметному боковому входу, Савелия передали с рук на руки очень серьёзному дворцовому служащему в форменной ливрее. Тот снова проверил листок и паспорт, кивнул:

— Господа жандармы — свободны. Пройдёмте со мной, господин есаул.

Дворец совсем не спал. Целые отряды горничных чистили, протирали, полировали и вообще наводили всяческий марафет. Мелькнул в боковом коридоре мужик в рабочем комбинезоне со стремянкой. Сворачивали ковры и вместо них расстилали свежие. Всё деловито, но негромко.

— Скажите-ка, любезный, куда мы направляемся? — спросил Савелий после третьего поворота по нескончаемым коридорам.

— Велено разместить вас во временных комнатах.

— Для работников, что ли?

— Нет, — коридор закончился довольно широкой лестницей в несколько пролётов. — Обычно на этом этаже проживают прибывшие издалека курьеры, господа с отчётами научных комиссий и геологических экспедиций.

— А для каких же целей меня сюда помещают?

— Этого мне, сударь, неизвестно.

Третий этаж более всего напоминал средней руки гостиницу: длинный коридор, простая ковровая дорожка, двери в обе стороны. Много дверей. М-гм. На кутузку опять не очень похоже.

— Ваш номер триста седьмой, — служащий отпер дверь и пропустил есаула внутрь. — Прямо — спальня, налево — ванная. Утром вам назначено на девять тридцать, к девяти ноль-ноль времени нужно быть полностью готовым. Вы идёте на приём к её императорскому величеству. Настоятельно рекомендую принять с дороги ванну.