Онлайн книга «Маша и Медведь 3»
|
Успокоив себя столь серьёзным решением, Аня уснула, а утром… Вопреки сложившемуся расписанию, камеристка разбудила её раньше чуть ни не на час с известием, что Анна Алексеевна, понимаете ли, вызвана на завтрак к самой государыне! В связи с чем следовало срочно намыться в три раза тщательнее, чем обычно, навести полный парад и соответствующую причёску! Следом примчалась жаба-наставница и начала скакать вокруг, потрясая учебниками по этикету и судорожно повторяя километры всего, что можно желать в присутствии царственной особы, и что нельзя. — Да прекратите вы!!! — не выдержав, рявкнула Анечка, так что обе женщины слегка присели. — Подите вон! У меня от ваших воплей уже в глазах темнеет! Бесцеремонно вытолкав обеих за дверь, Аня спокойно умылась, заплела косу и оделась в то платье, в котором приехала во дворец. — Ну и вот, — сказала своему отражению, расправляя перед зеркалом складки платья, — если я вам такая неугодная — отправляйте меня на все четыре стороны. И нечего кота за хвост тянуть. 25. ГОСУДАРЫНЯ СЫРНИКИ Императорский дворец, гостевые покои Анечка В дверь поскреблись. — Да⁈ — Анна Алексеевна, время… Она решительно распахнула створки дверей, с удовольствием отметив шарахнувшуюся в сторону жабу-наставницу. — Я готова. — А причёска… — пискнула камеристка. — Некогда уже! — горестно всплеснула руками наставница. — Идём. Следовало миновать довольно много коридоров и переходов. Поначалу дама-наставница так демонстративно изображала скорбь по нарушенному этикету, что Аня разозлилась и сказала: — Будете так натужно качать головой — к концу пути она у вас отвалится, обещаю! Непонятно, вполне поверила дама или нет, но испугалась, вытянулась, словно аршин проглотивши, и дальше шествовала с совершенно каменным выражением лица. Уж лучше так! Наконец высокие, очень помпезные двустворчатые двери распахнулись, и мужчина в ливрее объявил: — Графиня Анна Рябцева-Лисьеостровская! Большая светлая комната. Нежные полупрозрачные драпировки. Несколько полуколонн вдоль стен с установленными на них горшками. В горшках — конечно, розы, с длинными ниспадающими плетями и обильными мелкими цветами. Небольшой овальный стол, накрытый для завтрака. За столом сидела Анна Павловна, очень непривычно (по сравнению с парадными портретами) выглядевшая в очках, и просматривала какую-то записку. — Проходи, детка, присаживайся, — кивнула императрица, не отрываясь от бумаги. Двери за спиной закрылись, и Аня решила колом не стоять — прошла, села: — Доброе утро, ваше величество! — Конечно, доброе, — Анна Павловна отложила бумагу и сняла очки. — Тётя Аня⁈ — А что, я люблю высаживать розы. Наша вчерашняя случайная беседа оказалась для меня… весьма поучительной. И я хочу сказать, преображение «Черноморского заката» произвело на меня неизгладимое впечатление… Кофе? Или какао? — Какао… Ой, давайте я! — Сиди, милая. Я поухаживаю за тобой на правах хозяйки. Всё-таки у нас приватный завтрак, а не официальный приём. Сырники? Или оладушки? — Сырники. — Со сметанкой очень хорошо. Я, знаешь ли, люблю традиционную кухню. А ты? — Да. Я тоже. Бабушка часто делала… Всё-таки дипломатию выстраивать тоже надо уметь. Анна Павловна мастерски вела разговор, расспрашивая Анечку на самые разнообразные темы и всё дальше, дальше уводя от решительных вечерних мыслей. Аня всё отвечала на вопросы, сбивалась и понимала, что перескакивать с темы на тему будет вовсе неуместно. |