Онлайн книга «Пожарский 2»
|
— Вы своими жалкими игрушками хотите напугать меня? — она протянула вперёд руки, и мне показалось, что вся её фигура словно окуталась зыбким маревом, переливающимся как полярное сияние — и весь неистовый снежно-ледяной шквал превратился в плотный зеленоватый поток маны и втянулся бабуле в ладони, и голос её зазвучал, словно сама стужа: — Трим, сучий по́трох! Выдь, покажи свою рожу, не прячься по углам, как крыса! Вой ветра был ей ответом. — Я смотрю, король у вас особенно смелый! — засмеялся я. — Надёжно ли он спрятался в женских покоях? Эй, Трим!!! Я знаю, ты слышишь! Трясущаяся трусливая тварь, ты эрги, не мужчина и не женщина!* Как думаешь, бабуля, его железного леса хватит, чтобы устроить его воинству оградки на могилках? *Формула смертельного оскорбления у викингов, предполагающая наличие у оскорбляемого сексуальной девиации или склонности к «женскому колдовству». Инеистые великаны, которые осознали бесполезность применения зимней магии против Умилы и собрались броситься в рукопашную, растерянно затоптались. Оскорбление требовало немедленного хольмганга*. Но Трим медлил. *Священного поединка. — Если госпожа Умила не возражает, — негромко предложил Кузьма, — я мог бы поторопить нерешительного короля. — Не возражает, — величественно согласилась бабушка, и я кивнул: — Давай! Кузьма метнулся вверх, в хаос дворцовых шпилей-наростов, и оттуда сразу же начал доноситься ритмичный грохот. Ледяные стены дворца начали мелко подрагивать. Йотуны тревожно заозирались. — И как ему удалось обойти стихийные щиты? — совершенно по-женски полюбопытствовала бабушка. — Бабуль, я когда его делал, заложил больше двух тонн материалов. Ему не надо стихиями бить. Достаточно воплотиться в какой-нибудь образ, призвав весь этот вес. И тюкать в какое-нибудь место. Методично. — Ох, ловкач! — усмехнулась Умила. Словно откликаясь на её слова в глубине дворца что-то грохнуло, аж по земле дрожь пробежала. Кузя продолжал долбить. Из внутреннего коридора раздался рёв, словно Минотавр ожил и снова напился. «Кузьма, возвращайся!» На крыльцо, расталкивая подданных, выскочил здоровенный инеистый великан: — Умила⁈ — Не ждал, женишок? — Тебе что, в прошлый раз мало было⁈ Тут мне надоело слушать. Да и Кузя уже вернулся, с готовностью лёг в руку. — Слышь, Трим, если ты умеешь что-нибудь делать кроме трепания языком, выходи на поединок. Или ты струсил и хочешь отказаться*? *Отказавшийся от хольмганга мгновенно становился нидингом — презираемым изгоем. Трим яростно зарычал, и посреди двора из земли на локоть вверх выпрыгнул квадратный пласт мёрзлой земли, из него ещё один, и ещё — так что образовалась пирамида с тремя ступенями и плоской верхушкой. На глаз верхняя площадка размерами как раз соответствовала древним правилам хольмганга: пять на пять локтей (только великанских), да в локоть шириной остальные ступени. — Скользко, пожалуй, будет, — оценил я. — Не будет, — Умила прищёлкнула пальцами, и я пошёл, буквально впечатываясь в лёд. «Кузя, на тебе защита. Здоров он. Хоть и говорят, что даже силы древних просели, дурищи в нём ещё выше крыши». «Поставлю, само собой!» Трим уже взобрался со своей стороны и ждал, когда я ступлю на верхнюю площадку, чтобы сразу обрушить на меня свою ярость — ледяной шквал, порывы ураганного ветра и для надёжности — удары огромной железной дубиной, сделанной, должно быть, из одного из деревьев его хвалёного леса. |