Книга Пожарский 2, страница 121 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

А волк-то у нас философ!

— Такое происходит, — согласился я. — Особенно у чрезвычайно уравновешенных магов. Будем надеяться, что с бабушкой Умилой это случится как можно позже, всё же, слишком она взрывная.

Я решил, что маны у меня достаточно и направил драккар вниз.

— Приготовиться к порталу!

В Засечине, увидев нас, в очередной раз обалдели. Ну а куда я с этим драккаром? В московский двор поставить? Очень смешно. Была бы крыша не шатром, можно было бы сверху дома пристань со сходнями присобачить, но пока что вариант столь значительных изменений конструкции особняка я не рассматривал.

У крыльца, кстати, в ряд стояло несколько каменных статуй юных волколаков разнообразного вида — должно быть, притащенных на лобное место в назидание остальным. Судя по разнообразию, упрямые щенята хотели доподлинно убедиться в том, что все запреты до единого сработают. Ну, пусть. Как говаривала моя матушка: до кого через голову не доходит, дойдёт через битую ж*пу.

К драккару приставили особую кхитайскую охрану, мы с Кузьмой провели ревизию старых защитных заклинаний, подновили все, из бошки Тримовой остатки энергий вытянули, велели дополнительно закоптить и над воротами повесить — и наконец-то отправились домой. Завтра опять учёба эта дурацкая, а мы все выходные носимся, как савраски.

Выгрузились в особняке аккурат под запланированное выступление — трубадуры и кхитайские акробаты, я чуть не забыл про них! Третий день ведь уже народец любопытный тешут. Вышли мы с Кузьмой на Фонтанный бульвар, со стороны посмотрели — после произошедшего буквально пару часов назад разгрома йотунов, зрелище казалось призрачно-нереальным. Музыканты с балкона в дудки дуют, скрипки пилят, внизу на пятаке, стойками с цветными лентами огороженном, акробаты хитро скачут. Вокруг публика, глазеют, хлопают, магофонами щёлкают.

— О, кстати, магофон! — вспомнил я. — Разобраться надо, а то мы так купили и успокоились, валяется в чемодане, кирпич кирпичом.

И пошли мы разбираться: куда тыкать, на что жать, чтоб звонки совершать, фотки щёлкать и прочее. Непривычно. С яблочком по блюдечку хоть поговорить можно, а эта — коробка бессловесная. Но разобрались, теперь своя станция в кармане. Оказывается, с магофона даже на обычный телефон звонить можно.

— Ну неужели всего три часа, — удивился я, — а можно уже упасть и ножки вытянуть?

— В больничку зайти, — напомнил Кузя.

— Ядрёна-Матрёна!

— А бабёнок много должно скопиться, нас сколько не было, — ещё более нейтрально высказался Кузя.

Хотя, чего я, собственно, брюзжу? Праздно валяться никогда особо не любил. А за час в той больничке на хорошую пятёрку подняться можно. А если ещё и укол отвратный влупить? А судя по хвосту очереди, который из больнички торчит, пойдём мы сейчас с Кузьмой доктора с диковинным инструментом изображать и подрастём неимоверно. К тому же, как оказалось, из камнерезной мастерской привезли первого симурана, и его вполне можно было обработать и установить на балкон, чтобы крылатый пёс присматривал за порядком, имея возможность быстрого перемещения, если вдруг кто-то затеет проникновение сквозь окна парадного фасада.

И мы пошли. Прошлись вдоль очереди. Точнее, я прошёлся, прижимая страдалицам к руке непонятную железяку, в которую превратился Кузьма, у каждой изымая зародыши смерти, а некоторым — выкашивая ростки вредных имфекций(если я правильно запомнил это странное слово). Потом зашли в палаты, «приняли» всех лежачих пациенток.