Книга Пожарский 2, страница 20 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Здорово, братцы! — сел, оглянулся по сторонам подозрительно, наклонился поближе: — Новости слышали?

Мы с Кузьмой переглянулись:

— Что за новости?

— Остромысла грохнули.

— Это кто ещё? — непонимающе спросил я.

— Так историк твой! Ну, не твой, а с которым ты на поединок выходил.

— Да ну? И как?

— Говорят, вчера ещё. Утром его собирались из больнички Академии куда-то перевозить. Вроде, говорят, на экспертизу, да потом на дознание. Не успели два квартала проехать — поперёк движения тяжёлый грузовик вылетел. Как будто бы потерял управление. И прямо в Академическую карету скорой помощи. Водитель с лекарем впереди сидели, там открытая кабина — их выкинуло, живы, но в травме лежат, а будку для болящих по всей улице размазало… Приятного аппетита, кстати.

— Благодарствую, — сказали мы с Кузей хором. Нам аппетит хрен испортишь, чего мы в жизни только не видали, после каждого раза воздерживаться — с голоду помрёшь.

— И что говорит шофёр грузовика? — поинтересовался я.

— А не нашли его, прикинь? — конспирологическим шёпотом выдал Илюха. — Был да сплыл. На месте аварии нет. В конторе не появлялся, дома тоже. Происшествие хотели в тайне сохранить, да как тут сохранишь — посередь людной улицы всё…

— А ты-то как узнал?

— Случайно, — Илья снова оглянулся через плечо. — Примчал вчера с учёбы, побежал к отцу — время моё… ну…

— Подзаряжаться?

— Ага. Он никому выносить не даёт, рядом со своим кабинетом, где у него тренировочная, там прямо подзарядочную организовали. Пришёл по графику, надел боты, посох в руки, а дальше час-два твои, чё ты делаешь — никого не касается. Сидишь, ходишь, боевым комплексом разминаешься или книжку читаешь. Вот, я пришёл, тык-мык — скучно… Вдруг слышу: говорят, вроде, за стенкой. Прислушался — начбез папане новости выкладывает. Тебе-то Болеслав вчера сказал?

Я покачал головой.

— Запретили, значит. А ведь наверняка уже знал.

— Ты сам-то отцу про слышимость сказал?

— Конечно, сразу, как послушал! Это ж дыра в системе безопасности.

Илья оглянулся на очередь и махнул кому-то рукой:

— Щас! — посмотрел на нас внимательно: — А вы чё такие странные?

— Да вот, думаем, — усмехнулся я: — примет Салтыков мой вызов или нет?

— Ты что — Салтыкова вызвал?

— Ага.

— На Арену?

— Ну, да.

— А которого? Ваньку? Или Петра?

— Мишку.

— Погоди, не понял… — и тут до него дошло: — Самого́папашу, что ли? — глаза у Ильи сделались по пять рублей. — Ну, Дмитрий, ты времени зря не теряешь!

— А ты бы не вызвал, если бы узнал, что он твою беременную мать магостатической гранатой шарахнул — да запер без лекарей, чтобы дитё бессильное родилось?

Я посмотрел на Илью прямо, но он глаз не отвёл:

— Ах он, сука… Подлец, по-другому не скажешь. И когда?

— В шесть сегодня. Искренне надеюсь, что он не зассыт.

— Буду, — Илья встал. — Ладно, парни, надо что-то в себя закинуть.

— Давай.

Муромец умчал, а Кузя внезапно впал в ещё большую серьёзность.

— О чём думаешь?

— Думаю, что собирать мёртвую энергию из раны — упражнение, без сомнения, стоящее, но лучше бы на Арене сделать всё быстро.

— Максимально убедительно?

— Именно. Я, конечно, к подобным экзерсисам отношусь с большим подозрением, но хочу тебе напомнить, что у меня всё ещё есть чёрный камень Марварид.

Мы уставились друг на друга.