Книга Пожарский 4, страница 57 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Мне в этом плане видится всего один недостаток, — нахмурила брови Звенислава. — Гарь.

— Согласна, — поддержала её Люда. — По́езда сегодня хватятся, — она кивнула в сторону лесочка, за которым должен был располагаться рабочий городок и откуда, казалось, даже доносились звуки производстав: постукивания, звяканье, низкие гудки.

— Вдруг догадаются сегодня же на поиски выйти. А тут — пожалте, чёрная дорожка.

— А ещё над нами будут подниматься пары и дым, — Люда вдруг оглянулась. — Слушай, Вань, а ты в другую сторону огнём чиркани, пусть ложный след останется. Только чтоб лес не загорелся.

— Да я с пониманием, аккуратненько, — Иван оставил в лесу длинный, уходящий на запад след.

— Предлагаю наст, — сказал вдруг Сергей, до того сосредоточенно молчавший. — Вот так, — он повёл рукой, и вокруг паровоза образовалась площадка из ледяной корки.

— Пойдём, как коровы по льду, — засмеялась Звенислава. — Но лучше уж пусть ноги разъезжаются, чем грязь месить.

— Постараюсь делать поверхность более шершавой, — пообещал Сергей.

— А я за нами топить буду, — обрадовался Иван. — И так всё тает. Хрен найдут нас!

— Демигнисов, что за речи! — Люда мастерски изобразила завуча по воспитательной работе, и все засмеялись.

— Тогда пошли, — Сергей, и впрямь, постарался сделать тропинку шершавой, словно подтопленной солнцем, и четвёрка бодро углубилась в лес.

За прошедшие четыре дня Сергей стал прямо мастером в изготовлении нескользкого льда, и когда их тропинку пересекла дорога, четвёрка сильно сомневалась: стоило ли выходить на неё или нет. В итоге всё же вышли, тем более, что набитые и присыпанные снегом колеи вильнули в нужную им сторону.

Шереметьев продолжал примораживать колеи, чтоб идти было удобнее, а Иван размораживал то, что оставалось позади.

— Вань, зачем ты это делаешь? — спросила Люда. — На дороге незаметно, можно было и оставить. Да и снег идёт.

— На случай, если кто-то нас с той стороны затеет догонять, — весело пояснил Иван, — чтоб им жизнь мёдом не казалась.

Так они шли до глубокой ночи, потом свернули в ельник и устроились на ночлег. И вот, пожалте: вчера снег шёл, а сегодня, видимо, дождь?

Люда села, протирая глаза:

— Чё там, Вань? Какая погода?

— Оттепель, видать. Вчерашнее тает да каплет.

— Ну, ложись, поспи, я покараулю.

Через полтора часа завозилась и проснулась Звенислава, зашуршала в мешках, прикидывая, что бы срубать на завтрак.

— Мда-а-а, надо нам как-по пополнить запасы, неизвестно ещё, сколько по морю будем плыть. А у нас осталось три кольца колбасы, немного крупы да мешочек с изюмом.

— Ну, дорога же должна куда-то прийти? — Сергей сел, хотя глаза его были ещё закрыты. — Надеюсь, это будет не домик лесника, а что-то вроде деревни, и там нам удастся разжиться хоть чем-то съестным.

К вящей радости всех четверых, спустя полтора часа топанья по дороге, они вышли на пригорок, с которого открывался вид на деревню домов в тридцать, выстроенных в одну широкую улицу лицом друг к другу. На улицу, выходящую прямо к морю!

Звенислава встала на цыпочки и принюхалась:

— Тут есть булочная! — Запах свежего хлеба долетал даже сюда.

— Ага. Вон она, — Ваня ткнул в один из домов, на котором красовалась вывеска с кренделем. — Наверняка здесь и лавка бакалейщика есть.