Книга Пожарский 4, страница 60 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Вам не кажется, пан Жовтецкий, что мы действуем несколько… неэстетично? — спросил после первого же инцидента плюгавенький литовский барончик, Ян Глотцкой, увязавшийся за поляками с начала компании, но до сих пор никаких воинских доблестей не проявивший.

Судя по манерам, пан Глотцкой был трусоват, привык, чтоб за него грязную работу делали другие, но при этом охоч до хорошего вина и приятных кушаний. Воеводу Жовтецкого несколько раздражала этакая чистоплюйская позиция, и он ответил довольно резко:

— Не желаете принимать участие в реквизициях и наведении порядков — право ваше. Можете не есть или послать нарочного, чтобы вам доставили пропитание из имения!

Пан Глотцкой испугался этаких перспектив и немедленно пошёл на попятный:

— Прошу не принимать близко к сердцу, пан воевода! Это я с непривычки и растерявшись. А так, вы знаете, я же сам пострадавший от варварской грубости дремучих русов! Уверяю, я всегда за вас! Эти холопы должны понимать, кто их господа.

С последним пассажем пан Жовтецкий вынужденно согласился и отвернулся от «пострадавшего» Глотцкого, лишь бы не видеть неприятного крысиного личика с выпученными глазами.

Так или иначе, спустя две недели Польский экспедиционный корпус дополз наконец до Владимира. После двух недель реквизиций Владимирская усадьба Голицына (которую по мере приближения войска польского всё увереннее называли Царицыной) показалась им райским местом, а сама Марина, выплывшая для первой встречи дворян на балкон во всём великолепии, произвела истинно королевское впечатление. Ещё пышнее оказался вечерний приём, и уставшая за почти три месяца Смоленской осады шляхта наконец-то почувствовала себя достойно.

Более практической, но не менее важной новостью были обозы с провиантом, отправленные из Польши Марининым отцом и прибывшие во Владимир тем же вечером, практически по горячим следам экспедиционного корпуса. Утомительные реквизиции (а, значит, и разор Владимирской и Суздальской земель) пока откладывались.

ДЕЛА МИНИНСКИЕ

Свои новые земли Кузьма заселял спокойно и вдумчиво. Имение его большей частью уходило выше в предгорья, и по общему мнению, скотоводство там должно было пойти лучше, чем возделывание полей.

— Овец заведи, — сибаритски потягивая вино после обеда, посоветовал Кузьме Горыныч. — Проблем мало, мяса много. Красота!

— Да какое там мясо с того барана, — лениво возразил Матвей, — вот если бы бычков…

— Так он же не одного барана заведёт, э? — засмеялся Горыныч. — Много барашков — много мяса! Да шерсть ещё или, допустим, овчина…

— А вот, помнится, нас с Яреной к странным людям занесло, — ударился в воспоминания Матвей. — Железа нет, колёс нет, зато золота — как грязи, мдэ… И, что характерно, тоже в горах. Огороды у них ещё забавные были, ступеньками. так во-о-от. Зверюшки у этих инка были интересные. Вроде, на морду на верблюда похож, а горбов нет. Мясо вкусное, я пробовал. А уж шерсть мя-а-аконькая.

И Кузька мой неожиданно загорелся! Подавай ему этих верблюдо́в безгорбых — и только! С другой стороны — почему бы и нет? Только вот Империя Инка в самой близости от зоны военных действий элементалей — сунешься сейчас туда, костей не соберёшь.

— Да погоди ты, не суетись, — увещевал я «сынка», — к весне огненные, глядишь, остынут, тогда и сгоняем. Опять же, у тебя снег с пастбищ сойдёт, сразу на свежую травку и выпустишь. Иначе где нам сейчас столько сена набрать?