Книга Солнце мое-2, страница 18 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

И они пошли за ней, как за гаммельнским крысоловом! И слушали про беллиданс, восток и дипломы, затаив дыхание. А как смотрели на танцы! И я их вполне понимаю. Аиша изобразила аж три небольших номера, и всем сразу захотелось также, я вам клянусь. И чтобы такие же юбки, лифчик в сверкающих каменьях и монетки звенели, когда бёдрами так: тыц-тыц-тыц.

Очень подробно выспрашивали про форму для занятий.

Я смотрела в женские лица и вдруг поняла: они изо всех сил жаждут красоты. Как те дамы из ролевой тусовки. Пусть юбка будет сшита из старой шторы — пока. Зато она будет такая же длинная и волшебно развевающаяся, а вместо пояса из монеток можно пока платок повязать, но это… словно первая ступенька к красоте, что ли?

В общем, я слегка запуталась в своих философских рассуждениях, и тут ребром встал вопрос: нужна дополнительная группа выходного дня!

— Да пожалуйста, — говорю. — Если у преподавателя есть возможность, могу предложить субботу-воскресенье, в десять тридцать.

И как начали они записываться!

Потом желающие красоты и сказки разошлись, Аиша мне и говорит:

— Ольга Александровна, с первого же занятия, как начнут деньги сдавать, я с вами рассчитаюсь! — время-то двойное получилось.

— Без проблем, — говорю. — Вы там себе пометьте, я в выходные тоже буду ходить. Не знаю, правда, всегда ли буду попадать, но хочу.

Кровь восточная аж бурлит, честное слово. И чтоб тыц-тыц-тыц…

МЕЧТЫ, МЕЧТЫ…

Я уж размечталась, что Вовка ко мне каждую неделю ходить будет, но в этот раз он едва смог мне позвонить. Третьего февраля уже это было. Какая-то на них обрушилась масштабная проверка, носятся все как в ж. пу укушенные, не то что сбежать, а и к нему прийти не получится. Вот грусть-тоска.

Я завела себе календарик, чтобы видеть, сколько до конца службы осталось. Меня, правда, слегка напрягало, что конкретную дату никто не мог назвать. Где-то с мая по июнь включительно. Немного въехав в тему, я узнала, что в мае демобилизуются исключительно образцовые товарищи, отличники всяких подготовок и (что немаловажно) любимчики начальства. Всем остальным столь ранний дембель не светит, и многое зависит от косяков и залётов.

Мда, если так рассуждать, то Вова должен покинуть стены автобата где-то числа тридцатого. Июня, естественно. Тут двух мнений быть не может, про особую любовь начальства, я думаю, не надо пояснять.

Я вздохнула и обвела все оставшиеся месяцы ярким фломастером — и начала вычёркивать прошедшие дни. Оставалось ещё прискорбно много.

В феврале (наконец-то!) Аня забрала у меня рисование. В первый же освободившийся день я с утра уселась за комп и усилием воли упорядочила скопившиеся черновики и наброски. Не считая трёх объёмных начатых вещей, получилось порядка тридцати небольших, но вполне приличных рассказов. Перечитав их теперь, спустя время (некоторые были написаны ещё летом и успели подзабыться), я кое-что поправила, а кое-о-чём подумала, что такое сама бы вполне с интересом почитала. Только вот куда с ними идти?

И мучилась бы я с этим вопросом, если бы однажды, идя по городу, не увидела вывеску: «Редакция детского журнала „Сибирячок“». И как-то ноги сами понесли меня мимо каких-то контор, на второй этаж, где в нескольких огромных комнатах старинного здания и находилась эта самая редакция. Все комнаты выходили в общий коридорчик, и все двери стояли настежь.