Книга СССР: вернуться в детство?, страница 74 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Ты с ума сошла? — ответила бабушка.

— Мне на нотариуса деньги нужны, — не стала лишнего придумывать я.

— А чё мне не сказала-то⁈ — шёпотом возопила бабушка. — Я бы дала!

— В следующий раз так и поступим, — дипломатически предложила я. А сейчас надо их отмыть да сдать. Зря, что ли, я старалась?

Нам страшно повезло, что мама не проснулась. Я составила в ванну бутылки, заткнула слив пробкой и набрала тёплой воды. Через некоторое время этикетки отмякли и снимались даже безо всяких щёток. Отмытые бутылки мы потихоньку утащили и составили в комнате Наиля. Потом я уничтожила все следы своей вылазки и пришла к бабушке в кухню, пить чай.

— Как мимо матери эти бутылки-то потащим? — спросила она меня.

— А мы мимо не потащим. Дождёмся, пока она куда-нибудь пойдёт, вот тогда и…

— С пивными бутылками, через весь микрорайон. Срамота… — вздохнула бабушка.

— Ну, не ходи, я и сама сдам. Сумку хозяйственную возьму, в ней не видно, что несёшь.

— И чё, в эту приёмку пойдёшь одна? — ужаснулась бабушка.

— А что такого? Я ж зимой ходила. Куда, ты думаешь, от водки бутылки делись?

Бабушка несколько секунд смотрела на меня, нахохлившись.

— Нет уж, одна туда не пойдёшь. Да и вообще не ходи, я сама сдам.

— Можно подумать! От «Байкала» бутылки такие же тёмные как от пива.

— Всё равно!

— А вдруг мне не хватит?

— Добавлю, — отрубила бабушка. — Нечего перед соседями позориться!

Эх, никакой предпринимательской жилки.

Целую неделю бабушка сдавала эти бутылки. Составляла в сумку штук по шесть, сверху обязательно маскировала парой молочных (тут мне хочется закатывать глаза и сокрушительно качать головой) и без палева шла в «Приём стеклотары». А потом мы с ней поехали к знакомому уже дяденьке-нотариусу. Я как раз закончила рисунки ко второй книжке (как же меня раздражало отсутствие ксерокса, вы не представляете), пронумеровала её и прошила, как и в прошлый раз. Листы со всякими головоломками шли каждый по отдельности. Всего вышло шестнадцать единиц. Бабушка выложила деньги сурово, сдвинув брови. Дядька нотариус дурацких вопросов не задавал, засвидетельствовал даты, подлинность подписей — и всё.

— Тридцать шесть копеек на бандероли дашь? — спросила я её в автобусе. — Я потом отдам.

— Да дам, конечно.

Бабушка вздохнула. Шестьдесят семь рублей пенсии — не такие уж большие деньги. И лишних шесть с половиной рублей здо́рово били по бабушкиному бюджету.

Но я, конечно же, отдам. Иначе не может быть.

ЕЩЁ ЯЙЦА. И КОРЗИНЫ

Да. Как бы пошло ни звучало название этой подглавки, речь в ней пойдёт о том, что я пыталась определиться с направлениями приложения своих усилий. Тащило меня во всякие стороны. И большие произведения хотелось успеть написать — те, для которых пока ещё время подходит, через буквально пять-шесть лет людям станет не до того. И в детскую литературу вдруг потянуло, особенно во всякую рукодельную. Но были и наработки, которые бросать откровенно жалко было. Вот, к примеру, та пара статей про игры. Почему бы её не доработать и не издать отдельной маленькой книжечкой? Типа вот как та, которая у мамы лежит, с зимними развлечениями?

Я дошла до книжного шкафа и нашла упомянутую книжку. Издательство «Физкультура и спорт», сто тыщ экземпляров. Нормально! Напечатано, между прочим, по их заказу в Ярославле. Занятно. А объём текста примерно пять с половиной авторских листов. А у нас в статьях готово около одного. Мало.