Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 15 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— И что про меня подумает твоя матушка?

— А она должна что-то особенное думать? Обстоятельства непреодолимой жизненной силы, все дела. А завтра, дождь, может, перестанет — вместе в «Восточку» съездим, м?

— С письмом?

— Ага. Пошли, «Морозовых» добьём. Надо их распечатать и заслать, пока тема трепещет.

— Давай тогда я вычитывать пойду, а ты печатай.

Так мы торжественно произвели распределение обязанностей и пошли работать.

30 июля 1984

Ночью дождь разошёлся пуще прежнего, но к утру, на удивление, тучи поредели, а к девяти и вовсе выглянуло солнце и начало жарить, как ни в чём не бывало. Не воспользоваться этакой оказией было глупо, и мы-таки понеслись в газету.

В «Восточно-Сибирской правде» на меня смотрели уже как на всадника апокалипсиса. Наверное, ближе всего я была к Чуме. А теперь ещё кого-то с собой привела, и хуже всего, что неизвестно, кто это из трёх оставшихся — Война, Голод или Смерть.

— Вы за авторским экземпляром? — спросили меня в знакомой комнате.

— Я? Вообще-то, нет. Но если есть — давайте.

Лишним не будет, в самом деле. Напечатали мою антикулацкую статью! Посмотрю потом: с купюрами — нет. Я упаковала газетки (пять штук!) в портфельчик и спросила: к кому бы обратиться с козлиным вопросом. У тёток дружно вытянулись лица, и они (от греха подальше) отправили нас к главному редактору.

Глав.реду, полагался секретарь. Полагалась. И мы — очень вежливо, между прочим — эту секретарь* попросили зарегистрировать наше обращение (в двух экземплярах) в журнале входящей документации и один экземпляр нам вернуть. А то будут нас сейчас из кабинета в кабинет футболить.

*Да, это лингвистический стёб.

Не знаю, почему процедура проставления даты и штампика всегда так людей напрягает.

— Я зарегистрировала, держите, — немного нервно вручила нам наш листок тётя.

— А теперь вы можете нас направить к кому-то, кто мог бы нам помочь в решении этого вопроса? — честно глядя на неё специальным открытым детским взглядом спросила я.

— Что, прямо сейчас?

— Ну, конечно, мы же здесь.

— Э-э-э… — она на несколько секунд зависла, потом, видать, решила на себя ответственность не брать и забежала к шефу в кабинет.

СПЕЦИАЛИСТ

Спустя минуту из начальственного кабинета появился плотный дядя и пристально нас осмотрел, после чего обернулся к секретарше, приподняв брови.

— М-гм, — кивнула она.

Дядя пожевал губами.

— Значит так. Зайдите в двадцать седьмой кабинет, спроси́те Павла Евгеньевича. Он у нас… специалист по связям.

Павел Евгеньевич оказался таким… бурным дядькой, я бы сказала. Уж не знаю, по каким связям он специалист, но расспрашивал про наше разворачивающееся хозяйство с большим интересом.

— М-гм… М-гм… Альпийские, говорите, нужны?

— Да, — твёрдо сказала я с дальнейшим намерением молчать. Из меня прямо рвались комментарии касательно всяких пород, их распространённости, акклиматизированности и «сыропригодности» молока. Я как бы не очень должна такое знать, да? Ну и вот.

— Пожалуйста, обратите внимание, — внезапно добавил Вова: — Нужно не менее двух козликов от разных линий. И не менее четырёх козочек. Козочек можно и больше, вплоть до двух десятков. Желательно также, чтобы они не были родственны козлам, иначе произойдёт быстрое вырождение стада. А в идеале, чтобы они были не родственны между собой. Ну и от хороших родителей, конечно же.