Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 30 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Вчера какой-то мужик звонил из «Восточно-Сибирской правды», — громко, перекрикивая шум мотора сообщил Вовкин отец, — Павел Евгеньич, что ли. Знаете такого?

— Да! — воскликнули мы хором.

— Просил заехать. Сейчас по дороге — к нему, потом уж на почту.

Мы с Вовкой переглянулись: интересно, нарыл дядя что-нибудь или нет?

В здание «Восточки» мы заходили в состоянии «в зобу дыханье спёрло». Мы с Вовой, конечно же. Его папа выглядел куда более сурово. Да, он пошёл с нами — кажется, чтобы выяснить, чем же его сын в свободное от семьи время занимается.

В открытую дверь кабинета было видно, как дядька-«специалист» что-то строчил и зачёркивал, взъерошивал волосы и качал головой, но увидев нас, бросил все свои экзерсисы и смахнул писанину в ящик стола:

— Доброе утро! Оля, Володя, — мы дружно ответили: «Здрассьте», а дядька специалист протянул руку Вовкиному папе: — Павел.

— Олег, — ответил тот.

— Вы, я так понимаю?..

— Володькин отец.

— Отлично, отлично! Вы не против, если я вам тоже задам пару вопросов?

— Да пожалуйста.

— Секунду, секунду… Тут у нас… Наука и техника…*

*Был в СССР журнал

с одноимённым названием.

Так что это, вероятно, юмор.

Он нырнул под стол и, судя по звукам, начал нажимать какие-то кнопки (или кнопку?); техника слушаться не очень хотела, и дядька тихонько (и довольно цивильно) ругался шёпотом; кажется, наука ему не очень помогла, потому что последовала пара отчётливых ударов, после которых — о чудо! — что-то тихонько засипело, и дядька показался из-под стола с микрофоном на длинном шнуре:

— Я прошу прощения…

Мы, конечно же, дружно сказали, что ничего страшного.

— В таком случае, с вашего позволения, мы начнём с Олега… э-э-э…

— Петровича, — подсказал Вова.

— Да! Олег Петрович, расскажите, как вы относитесь к увлечению сына и его друзей?

— Это по поводу того, что они книжку написали?

— А они книжку написали? — удивился журналист.

— Нет, пап, это про юннатскую станцию, — сказал Вовка.

— А я-то думал, вас из-за этого вызвали! — в свою очередь удивился Олег Петрович.

— Очень интересно, — профессионально соврал Павел Евгеньевич, — но сегодня давайте поговорим о юннатской… как это правильно называется?

— По документам это называется «Добровольная станция юных натуралистов и опытников сельского хозяйства „Шаман-камень“» — подсказала я.

— Спасибо. Итак, Олег Петрович…

БОЛЬШОЕ ИНТЕРВЬЮ

М-гм, судя по всему, дядька затеял сделать большой материал (что для журналиста естественно), а это внушало надежду, что он хотя бы что-нибудь нарыл. Тем временем Вовкин папа рассказал, что сына он поддерживает, дело хорошее, нужное. Что вот, даже в свой отпуск, бо́льшую часть свободного времени посвятил помощи — разъезды по фермам, закупки молодняка. Правильно отвечал, короче.

Нет, вы не думайте, я совсем не против посветить лицом ради общего блага. И даже ради чьего-то личного блага, если это не идёт вразрез с моими убеждениями и интересами. А уж если способствует!..

Кстати, заметили — я никогда не употребляю слово «частный»? Я недавно себя на этом поймала. В нашем социалистическом обществе отношение к слову «частный» и к частной собственности отрицательное. Колеблется по регионам, наверное. Исходя из моих воспоминаний о фруктово-цветочных рядах на Центральном рынке, на югах чуть ли не социалистический капитализм уже развился. Но у нас, в Сибири — довольно сильно отрицательное. Коллективная собственность — это хорошо, личная — ещё куда ни шло, а вот частная — фу-фу-фу. Даже слово такое было полуругательное: частник. Стремление разбогатеть или, тем паче, нажиться встречало определённое раздражение. Это, наверное, как желание сходить в туалет по-крупному. Ты, конечно, можешь сильно хотеть — но зачем же всем об этом рассказывать? И вообще, не совсем прилично это.