Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 62 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

В кошельке звенела мелочь, и такого ветра в карманах я не ощущала с декабря восемьдесят первого. Некоторый осторожный оптимизм внушала разве что молоковозка, подкидывавшая рублей десять-двенадцать каждое утро.

Из очередного заезда в Пивовариху Олег Петрович привёз щенка. Это был, конечно, не алабай, но крупненький, толстолапый и лобастый. Если у родителей и была какая-то порода, то никто об этом не знал. Однако, Олег Петрович сказал, что мамаша отличается отличными сторожевыми качествами, помогает на выпасе, хорошо ладит с людьми и даже с детьми — щенков всегда быстро разбирают, и пока жалоб на них не было.

Назвали зверюгу Роб. Ирка, конечно, сразу подумала, что это потому что «Робин Бобин Барабек скушал сорок человек»*, Таня вспомнила про Робина Гуда (недавно по телику сериал шёл), Вова сказал, что это в честь Роб Роя**, а я про себя думала, что тогда уж в честь Роба Всякограба, главы одного из кланов нак-мак-фигглов*** из ненаписанной тут пока книги Терри Пратчетта****.

*Строчки английской

песенки-дразнилки

в переводе Чуковского.

** Роб Рой — это такой

шотландский аналог Робина Гуда.

Кино ещё было, хорошее,

но я не смотрела,

потому что исторические фильмы

сильно не люблю.

***Это типа пиксти,

но совершенно отчаянные,

любят крепкое спиртное,

драку

и стырить что плохо лежит.

****Надеюсь, он её напишет.

Блин, лет тридцать ждать.

Второй Вовиной версией расшифровки собацкого имени было: «рабочая овчарка банальная». Я говорю:

— Почему не «бытовая»?

Вова посмотрел на меня так снисходительно:

— Любимая, бытовая бывает только техника.

— А «банальная» — это значит «невыразительная». Нафига нам такое надо?

— Ладно, тогда «брутальная».

— Или «боевая». Может, орфографический словарь достать? Там столько слов…

Вовка немедленно принялся учить и воспитывать пёселя на предмет охраны и пастьбы. Получалось пока до ужаса забавно, но Роб радовал своей сообразительностью.

А ещё, товарищи, дед присмотрел Вове лошадку! Никаких не ахалтекинских кровей — обыкновенную местную, скорее всего, даже где-то с монголами* перемешанную, но спокойную, симпатичную, гнедой масти.

*В смысле — с монгольскими лошадьми.

Лошадка заехала в переделанный под конюшню сарай, и было у меня такое чувство, что маленький Рашид теперь на учёбу совсем забьёт, только бы в у неё в деннике сидеть.

Лошадь имела наследственную кличку Дуся, но Рашидка быстро переназвал её в Дульсинею. Дуся не возражала и радостно отзывалась на аристократичный вариант имени.

К концу десятидневного пребывания у нас Марии Степановны стало видно, что удойность таки поползла вверх, возвращаясь к прежним показателям. Процесс проходил неравномерно по стаду, но, во всяком случае, в дойку мы получали уже не ведро с плошкой, а полтора, а то и литров шестнадцать, а, значит, тринадцать-четырнадцать рублей в день нам возвращалось — это с вечерней дойки и пятичасовой утренней. Обеденную я оставляла себе — молоко у нас всегда минимум два литра в сутки уходило, а теперь и все четыре — такая толпа. Из остатков делали всякую молочку, разнообразили меню. Понемножку и угощала родственников — и популяризация продукта, и подспудная ползучая реклама. Да и как не угостить — помогают же они нам периодически, всё равно. Недавно вот с инициативой выступили: а не подкосить ли нам на следующее лето сена? Хот бы немного, чтобы поменьше покупать; всё-таки хоть какая-то экономия будет.