Книга СССР: вернуться в детство 4, страница 2 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Поехали!

— Чё купил-то хоть?

— Приедем — покажу.

Решил, значит, и мне сюрприз тоже сделать. Ну всё, теперь из него клещами не вытащишь.

— Деньги-то хоть остались?

— Деньги, любимая — дело наживное.

Я с сомнением посмотрела на рюкзак, пытаясь вообразить: что же такое он мог купить за шестьдесят рублей, что поместилось внутри? Нет, я когда шила, учла, конечно, все Вовины пожелания (тут побольше, тут пошире, и чтобы вот такое ещё влезло…), но всё-таки? Хотя, с постулатом про «денежки — дело наживное» я, безусловно, согласна.

Вова, однако, расценил мой взгляд по-своему и засмеялся:

— Да остались, не переживай!

— Да я и не переживаю. Чё, как поедем?

— Погоди, подкачаем маленько.

Колёса у велосипедов были чуть спущены, но для этих целей у нас в боковом кармане рюкзака был с собой насос.

Всё же, граждане, как хорошо, что машин мало! Иначе я б точно от узяса умерла. Ну, не могу я по дорогам общего пользования… Хорошо, что вьетнамцы приезжают вечером! Машин совсем мало будет.

Ехали мы до дома целый час — в основном из-за меня. Ножки у меня коротенькие, пузико жёлтенькое… Ой, это немножко не про то анекдот. Короче, без меня бы Вова точно добрался быстрее — раза в полтора, как минимум. А, скорее, в два.

Доехали — а там укатанная наша земляная дорога подсохла, и Наташка с Иркой опять с великом бегают. Увидели нас, помчались навстречу.

— Ух, ты!.. Это что?.. Это кто вам дал?.. Вы купили?.. А можно прокатиться?

— Погодите, сперва сюрпризы! — сурово остановил их Вова.

Мы зашли в калитку и поставили велики у ворот. На лавочке напротив дома чинно сидела Таня, не успевшая ещё переодеться из парадной школьной формы (у пятых классов торжественная линейка сегодня была), и беседовала с бабушкой. Обе держали в руках по веточке и время от времени помахивали ими над раскладушками, на которых дрыхли три боевых карапуза.

— Пошли, — мотнул головой Вова, и мы гуськом зашли за ним в комнату — и даже бабушка, которой тоже было любопытно.

Вовка откинул клапан рюкзака и расстегнул молнию. Мы вытянули шеи — и тут я подумала, что вся эта сцена до ужаса напоминает активность в курятнике, когда главный петя нашёл какого-нибудь червячка и зовёт всех остальных — и куры сбиваются вокруг, посмотреть: чего это там такое интересное и, может быть, вкусное?

— Так, во-первых — малышне…

Из рюкзака показалась слегка помятая коробка, а из неё — юла, но не простая, а с полукруглым стеклянным куполом, под которым была нарисована пересечённая местность, протекающая через центр речка, и даже установлены два перпендикулярных речке заборчика. Сбоку на тонкой проволочке торчал всадник на белой лошадке. Мы раскрутили юлу, и всадник помчался вперёд, перескакивая через речки и заборы.

— Хорошая! — высказала веское слово бабушка.

— Теперь для всех…

Для всех оказались надувные мячи — обычные, типа пляжных, которые прикольно кидать друг другу. Пять штук — чтоб не дрались, должно быть.

— И для старших. Малышне не давать — подавятся!

Вова выложил на стол четыре квадратных пластмассовых коробочки с «Игрой пятнадцать», две — «Четыре по четыре»^[1], цилиндрик с проворачивающимися рядами, в котором полагалось расставлять шарики по цветам (иногда его ещё называли «светофор», хотя цветов было сильно больше, чем три), игру на ловкость «Мишень»^[2], большой квадратный плоский лабиринт с шариком и на закуску — шикарный многоэтажный лабиринт-кубик.