Книга СССР: вернуться в детство 5, страница 23 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

А капиталисты ещё не верят, что физический труд облагораживает!

— Нормально получилось, — хрипло подбодрил я сам себя.

Да, так обычно не бьют. Но результат вышел вполне удовлетворительный. Качественная советская пластмасса! «Покупайте наших слонов!» © И обошлись без воплей. Супер.

Щётку вытер пучком травы, спрятал на прежнее место. Нефиг улики разбрасывать. Хрипящего мужика быстро обшарил. Бумажник — во внутренний карман куртки, потом разберёмся. Из подмышечной кобуры выдернул девяносто вторую беретту (полный магазин на пятнадцать патронов, уже хорошо), из ножной — маленький револьвер, модель не знаю, по ходу разберёмся.

Револьвер сунул в карман, беретту снял с предохранителя и отвёл назад, вывалился из кустов, прихрамывая. Старший, озабоченно выглядывающий из кабины, дёрнулся в мою сторону:

— Уэсс Стив?

— Там, — я мотнул головой в сторону кустов. — Он тоже хотел в туалет. У него… понос.

— Уот?..

Я хлопнул по борту, дверь отъехала в сторону, и переводчик получил пулю в плечо. Шофёр со старшим — по две, в головы. Шанс промахнуться был, но не случился. Стёкла живописно забрызгались красным. Спасибо, не много.

Переводчик отползал вглубь салона, неловко пытаясь левой рукой достать пистолет из наплечной кобуры под правую. Я запрыгнул в машину и захлопнул дверь:

— Руки поднял!

— Мальчик, ты делаешь ошибка!

— Руки, с*ка!

— Мальчик, положить пистолет!

Он попытался отползти за каталку, которую я от души пнул, приложив его в простреленное плечо.

— Руки поднять, я сказал! Где мы находимся? Да не ори, с*ка! Где находимся?!

Я ещё раз пнул разделяющие нас железяки, и мужик зашипел сквозь зубы:

— Сакраменто…

Единственное с чем у меня всплывали ассоциации — фрагмент старого фильма «Формула любви», где была совершенно бессмысленная песенка про «Уно-уно-уно-ун моменто», вот в ней в конце как раз сакраменто поминалось. Надеюсь, это не ругательство?

— Штат?! Штат какой?!

— Калифорния.

— Куда вы меня везли?

Взгляд мужика изменился, а в следующий момент он ударил ботинком по разделяющей нас каталке — с силой и весом, гораздо бо́льшим, чем у меня, десятилетнего пацана — и кинулся вперёд.

На спусковой крючок я нажал на чистых рефлексах. Отвалил от себя потяжелевшее неживое тело. Вот же, мать вашу…

Лад-но.

Как хорошо, что все четверо были белые. Когда история вскроется, мне хотя бы не припишут расизм…

Быстрый осмотр тел и бардачка принёс мне ещё три беретты, шесть запасных обойм к ним, три револьверчика, глухо молчащую рацию, пачку дорожных карт разных штатов (восьмидесятые! всё на бумаге!), поюзанный спортивный журнал, две шариковых ручки, около восьмисот долларов (опять же, бумажками и монетами, карты пока не особо в ходу) и солнцезащитные очки в придачу. Часы брать не стал — мало ли, жучки в них какие, а времени разбирать и разбираться нет, в кусты закинул. Обойдусь. По времени, кстати, начало шестого. Вряд ли утра. Значит, вечер. Суббота или воскресенье? Как время-то сдвигается? Тьфу, башка плохо соображает. По ходу дела разберёмся.

Рацию хорошенько треснул каменюкой, обломки тоже закинул в кусты. Наплечную кобуру позаимствовал у шофёра — как наименее замызганную в крови. Оставшихся троих из машины выволок в заросли, чтоб в глаза не кидались. Не могу сказать, что это далось мне с лёгкостью — все мужики были не самой мелкой комплекции, а я хрен знает сколько времени уж не жрамши.