Книга СССР: вернуться в детство 5, страница 3 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А почему отдаёт вредительством? — осторожно спросила директриса.

— Потому же, почему в реанимационный блок нельзя входить всем подряд. Можно непоправимо навредить просто тем, что мимо прошли.

— Надо же… Так что нам — экскурсии отменить?

— Нет, вы не говорите: отменить. По техническим причинам перенести. Для своей родной школы выделим первые места после открытия центра. И ещё. Алевтина Ивановна, я прошу вас вот это разрешение никому ни при каких обстоятельствах не отдавать. Думаю, оно ещё будет фигурировать в служебном разбирательстве. А может быть, и в судебном.

Оставив озадаченную директрису, я поднялась на третий этаж, забрала у класснухи список заданий и в глубокой задумчивости пошагала на выход. Ехать на дачу? Или рискнуть-таки и выяснить, кто мне подложил свинью гигантского масштаба?

Я села в ниву и механически кинула на заднее сиденье папку со школьной ерундой.

— Ну, что? — просил дядя Валя. — Куда?

— Свидетель нужен, — поняла вдруг я.

— Какой свидетель? — удивился он.

— Независимый!

— И где мы его возьмём? — как собеседник дядя Валя был просто огонь и в минуты терзаний успешно справлялся за реплики внутреннего голоса.

— В «Восточно-Сибирской правде»! Поехали!

КУЛЬТУРНЫЕ РАЗБОРКИ

К идее поднасрать Управлению культуры Пал Евгеньич отнёсся несколько скептически.

— Ну вот, и вы закатались, — покачала головой я. — А ещё говорят, что советская пресса честная и несгибаемая. П-ф! И кого мы боимся? Какой-то выскочки, готовой ради удовлетворения чувства собственного величия не только загубить усилия нескольких лет целого детского трудового коллектива, но и дискредитировать саму идею русских культурных центров, подменив его на поход в свинарник.

Он смотрел на меня… странно. Я-то, если честно, тупо хотела его на слабо взять, а Пал Евгеньич, похоже, зацепился куда как глубже.

— Поехали.

— Только нам понадобится ваш чудный магнитофон.

— Не магнитофон. Лучше, Оленька! Меня тут недавно, к юбилею, так сказать, премировали… Вот! — Пал Евгеньич извлёк из ящика стола небольшую квадратную сумочку с прорезями для кнопок и клавиш. — Диктофон! Внимания особого не привлекает, сумка да сумка. Микрофон аккуратный, могу в руке держать или даже в нагрудный карман сунуть.

— Шпионская штука! — восхитилась я.

— Почти. Ну что, идём?

В Управлении культуры меня, в принципе, знали и с порога не выперли, мы с Пал Евгеньичем даже дошли до заветного кабинета, который оказался закрыт. Первая же проходящая мадам на мой вопрос по поводу того, где же наш Вячеслав Егорович, даже удивилась:

— Так он же в отпуске! Пятнадцатого выйдет. Евгения Семёновна за него.

Мы с журналистом переглянулись.

— А, простите, вот эта «Заточная Е. С.»?.. — начал он.

— Да, это она и есть. В двадцать шестом кабинете.

— Спасибо, — синхронно сказали мы и направили стопы свои по коридору.

— Пал Евгеньич, знаете что? — за пару метров от нужной двери я остановилась.

— Что, Оля?

— Я, кажется, с этой мадам уже имела дело. Она нас на моменте утверждения бортануть хотела, так что её выкрутасам я не удивляюсь. И меня уже подбрасывает.

— Что же делать?

— Вы, если что, меня хоть под столом пните, что ли…

Пал Евгеньич крякнул и решительно постучал в дверь.

Не буду вам пересказывать весь наш разговор с этой стервой, иначе начну плеваться. Да, она сделала это специально — аргументируя великолепным лозунгом: «Ну, вы же пионеры и не должны бояться трудностей!» — неподражаемым издевательским тоном.