Книга СССР: вернуться в детство 5, страница 81 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Однако, здесь у нас опять получилось преимущество! Окна Андреевой квартирки выходили как раз на центральную улицу, на которую и садился самолёт. Да, прямо на центральную улицу посёлка, никаких тебе заборов и прочих излишеств. Такой вот незамысловатый подход к организации взлётно-посадочной полосы. Что характерно, улица была даже не бетоном залитая — просто хорошо укатанная грунтовка. Сесть на неё могли, понятное дело, преимущественно Аны, а значит, долететь из Лаврентия можно было максимум до Анадыря, где был уже аэропорт поприличнее, Ил-62 оттуда летали даже до Москвы, не то что до якобы нужного мне Владивостока.

Получив в авиакассе от ворот поворот, приволоклись мы на квартиру.

Дома у Андрея всё носило отпечаток ухоженности и одновременно давнишней безлюдности.

— Ленка моя на лето поварихой в экспедицию устроилась, — объяснил он прохладную пустоту и кинул на диван в зале подушку с одеялом: — Располагайся. Я до базы, вечером буду. Жрать захочешь — консервы на кухне в столе. Да не кисни, сходи погуляй, — постарался подбодрить меня Андрей. — В музей загляни или в дом культуры. Библиотека у нас есть.

А ещё школа. И магазины, да. В одном из них Андрей по дороге купил хлеба, банку сливового повидла и пачку макарон.

Нет, библиотека — это, возможно, было бы даже интересно, но… По улицам я ходить-светиться не очень жаждал. Народу мало, все на виду. Бабулька вон мгновенно среагировала. Пристанет ещё, начнёт расспрашивать: как, что? Буду врать — рано или поздно вылезет, Андрюхе репутацию подмочит. Неудобно перед человеком получится. Так что лучше в переговоры со скучающими пенсионерками не вступать.

А в магазины соваться без денег толку нет.

Можно было в порядке культурного обзора съездить за двадцать три километра до соседнего Лорино, куда вела единственная грунтовая дорога и ходил рейсовый автобус. То есть, все местные называли его автобусом, а на деле это был суровый «Урал» с кунгом.

Застрять в Лорино или где-либо ещё мне совсем не улыбалось, так что я от любых идей разъездов по окрестностям отказался. Андрею сказал, что напутешествовался до отвала, хочу просто помыться и отоспаться. К этой идее он отнёсся с пониманием и укатил.

А я и впрямь спокойно помылся, постирал на ребристой стиральной доске своё пропылённое, а потом промокшее и плохо просохшее барахло (кроме куртки, которая благодаря непромокаемости выглядела более-менее), слегка подсушил с помощью утюга, стоявшего тут же посреди зала на столе (на сложенном покрывале, которое, судя по подпалинам, для глажки и предназначалось), развесил на верёвочках, натянутых над ванной, досыхать.

Сам, пользуясь отсутствием хозяев, замотался в полотенце и пошёл на кухню, поставил чайник. Солнце приятно припекало в окно, открыл форточку. И услышал, что внизу у подъезда разговаривают бабульки. Обсуждают, что тепло пришло!

— Хорошо как, хоть косточки на солнышке погреть…

— Как думаешь, неделю хоть простоит?

— Да хоть бы дня три, и то радость!

Ни фига, у них лето стремительное…

Попил чаю с повидловыми будербродами, счёл труселя достаточно просохшими, натянул и завалился спать. Однако сон внезапно не шёл. С армии ещё умел в любое время и в любом месте засыпать — а тут на тебе! Перенервничал, что ли? Лежал-лежал ворочался. Ни фига. Встал, походил… Чем заняться, блин? Заглянул в спальню, над кроватью на полке увидел книги. Почитать хоть, что ли? Уж, наверное, хозяин не обидится.