Книга СССР: вернуться в детство 6, страница 106 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Позавчера в училище приехала делегация генштаба. Целая куча генералов. И три дня до этого все всё красили, мели, драили, косили траву и прочее, что положено делать в армии при ожидании «завтрашней внезапной проверки». В увал из всего ИВВАИУ ни одной живой души не отпустили.

А до этого я имел обстоятельную беседу с дедом Али, и он сказал, что нашей самодеятельностью заинтересовались на самом верху, но что из этого пойдёт в серию — непонятно. И выйдет ли из этого вообще что-нибудь — неясно. Всё-таки, ультимативно утверждать, что эта информация прям из будущего, нельзя. Не поймут. Это мягко скажем.

Загрузили в салон ящики. С нами двумя, мной и Маяком, в качестве сопровождения отправился прапорщик. Только выехали за ворота КПП, как внезапно оказалось, что наш автобус — всего лишь одна из машин здоровенной колонны. Несколько военных КАМАЗов, пара уазиков, а впереди колонны — вот это ни хрена себе! — БТР! И такой же — замыкающим! Сурово вы, ребята, к делу подходите.

Маяк оглянулся с не меньшим изумлением и выразительно выпучил на меня глаза. Видал, мол? Я про себя думал, что товарищи с большими звёздами слегка переборщили, да кто ж меня спрашивал.

Ехали долго, часа три. Куда-то в сторону Ка́чуга, потом свернули на просёлочную дорогу и ещё час ползли по раскисшей грязи. Ну, тут нас, по-любому, никакие диверсанты не достанут. По таким-то чигирям. Хотя ребятам из охраны не позавидуешь.

ПОЛИГОН

Прибыли на место. Полигон представлял собой здоровенное поле, зажатое между тремя сопками. Несколько рощиц берёз, извилистая речушка (даже, вернее, ручеёк), кусты и высоченная трава. Дикая местность как она есть.

КАМАЗы развернулись полукругом, из кунгов высыпали солдаты. Мы выгружались последние. На фоне подтянутых здоровенных парней наши с Маяком тощие тушки не котировались совершено. Маяк, смотрю, вообще в полное уныние упал. Надо было с этим что-то делать. Мне он нужен как оператор, а не как тюфяк.

— Слышь, — говорю, — а ты в курсе, что вот эта вся красота, — я обвёл рукой окружение, — это всё для тебя, родимого?

Он аж ящик поставил.

— Почему для меня-то?

— Ну а кто у нас оператор? Я-то — так, сбоку припёка.

— Издеваешься? — с надеждой спросил Маяк.

— Ага, есть немного. Ну чего ты психуешь? Вот ты подумай, мы кто?

— Как кто? Учащиеся.

— Мы в первую очередь — де-ти. Для всех этих больших дядей мы с тобой — дети. А дети играют в игрушки. А дядей заставляют на эти игрушки смотреть. Вот и дадим им это счастье.

— Ты прямо… — Маяк захлопнул рот.

Подошёл капитан с прапорщиком.

— Петров, со мной. Ламорев, закончишь развертывание комплекса? Товарищ Васин поможет. Справишься?

— Так точно, справлюсь!

— Ну, хорошо, — он развернулся: — Петров, за мной.

Я догнал его и пошёл чуть позади. Около штабного кунга Гробовченко остановился и, развернувшись ко мне, сурово предупредил:

— Значит так. Сейчас до тебя доведут легенду учений. Меня не позорить, вести себя вежливо, и без этих твоих закидонов. Ты меня понял?

— Так точно! — я помолчал. — Да вы успокойтесь, тащ капитан. Всё будет отлично, мы их всех тут удивим до изумления.

— Ну, твои слова бы… Ладно, пошли.

Он распахнул дверцу и решительно зашёл внутрь. Ну а я следом, чего уж там.

— Тащ генерал-майор, учащийся Петров по вашему приказанию прибыл!