Книга Записки кельды, часть 2, страница 16 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

А пока я присела на корточки перед малышкой.

— Привет!

Она неожиданно ответила:

— Привет.

Я удивилась. Сильно. Вложили знание языка? А, может, просто повторяет?

— Ты меня понимаешь?

— Да.

— Как тебя зовут?

— Нкиру, — малышка лучезарно улыбнулась. Значит, всё-таки помогли.

— А меня — тётя Оля. Хочешь кушать?

— Хочу.

— Ну, пойдём!

Запеканка девочку удивила, но пахло вкусно, и это решило дело. Молоко тоже зашло на пятёрку.

Потом я достала кое-что из маловатых Васиных вещей, что можно было бы на первое время приспособить/перешить для Нкиру, нашла ей кой-какие игрушки, показала, как рисуют карандаши и посадила рядом с кухней в теньке.

Мне же ещё моих бедных похмельных подданных лечить.

Я сидела и соображала, как устроить ребёнка, чтобы она была под присмотром, рядом с кем бы её поселить и в какой палатке (что я не буду лично успевать это делать, у меня здравомыслия хватило), и тут пришла Марина. Посидела рядом. И… предложила поселить негритяночку у них.

— А что? Места хватит. А я всё равно полноценно работать не могу.

— Ну уж не прибедняйся! Помогаешь ты очень хорошо!

— И всё равно! — Марина упрямо тряхнула косами. — За ребёнком следить — ещё одного человека выделять надо. Зачем? Я и присмотрю, и накормлю, и погуляю. Они с Мирошкой почти одного возраста. Ему в октябре уже четыре должно было исполниться. И ей где-то так же. Пусть растут вместе. Будет у него ещё одна сестрёнка.

— А Максим? Это ж практически усыновление получается…

— Да он знаете как детей любит?

— Так. Придёте в обед оба — решим. А пока можешь взять… как бы в гости, посмотришь, как ребятишки — смогут ли вместе играть, вдруг да не подружатся?

Они ушли, а в обед семья Богдановых явилась в полном составе, и маленькая Кирочка (уж простите, но для нас так произносить было гораздо легче) уже называла Марину мамой, а Максима — папой. Так, в общем-то, и решилось.

ВАСЬ-ВАСЬ

Тот же день, 01.03 (июля). 0001

Вечером, после тренировки, аристократически собравшись у рояля* (ну в самом деле, пока тёплые вечера, надо успевать попеть на свежем воздухе), Галя с Кириллом вдруг родили идею: пригласить своего старого учителя музыки.

*Это надо произносить

с благородным выразительным «о».

— Мама! Браги же говорил, что нашему оркестру нужен хороший руководитель?

— Да ты не агитируй меня за советскую власть! Василь Василич — нормальный мужик, правильный! Лишь бы согласился.

Этого человека я действительно была бы рада видеть: как всякий нормальный сибирский мужик, он понимал и в строительстве, и в сельском хозяйстве. Не считая того, что был гениальным с моей точки зрения педагогом-музыкантом. Гале с Кирей повезло, что они учились у него в музыкальной школе. Огромный детский оркестр народных инструментов, которым он бессменно руководил много лет, всегда вызывал у меня неизменный восторг. Преподавал он так же и в училище искусств (балалайка, домбра и баян), пока с ним не случился инсульт. Потом он похоронил свою жену. Потом собаку. Совсем сидеть дома сил не было, и Василь Василич попросил оставить ему несколько часов в музыкальной школе. Галя с Кирюхой навещали его время от времени. До того, как перешли сюда.

— Сколько ему лет-то? — спросил Вова.

— Ой, я и не знаю, милый. Восемьдесят, что ли. А может и больше. Лишь бы жив был.