Книга Дороги, которые..., страница 16 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Кружки, — подтвердил Бурый, — театральный есть, рисование, резьба по дереву. Керамика, опять же. Ангелина Семёновна музыку ведёт, ежели слух имеется — пианино и гитару. Концерты бывают. Чаще самодеятельность, конечно. Но раза два в месяц приезжают настоящие артисты. Теперь про дежурства. Один — по корпусу. Дежурный моет полы, носит воду для бани, топит печи, дрова опять же на ём. Один — на столовую. Двое — скотный двор. На прачку, уборку территории, огород и прочее — по-всякому, как скажут. График Бендер ведёт. Вопросы есть?

— Тут у вас прямо коммуна… — процедил кто-то из бандюков.

— А как же, строим общее светлое будущее… Что ещё?.. Ежли что отшиб, вывихнул-сломал или какая вдруг болячка — сразу же докладаем дежурному или старосте. Врать не советую — доктор всё одно увидит. Без разрешения по посёлку не шарошимся. Всякие вопросы — опять же к старосте или к дежурному, — Бурый сморщился, припоминая. — Вроде, всё. Так, сейчас полу́чите постельное, и на сегодня объём работ будет такой…

Антон таскал воду. Бурый сказал, что много сегодня извели, надо чтобы к вечеру была полная бочка. Пока было чуть больше половины. Бочка была приделана над крышей бани, здоровенная, наверное, на целую тонну, а может на две, покрашенная чёрной краской. Бурый распределил людей по нарядам и пришёл ему помогать.

Чтобы вылить воду в люк наверху, надо было взобраться по лесенке типа крыльца. Зато, оказывается, когда она прогреется, можно было ополоснуться из душа тёплой водой.

— А зимой вода же замёрзнет? — пришла Антону в голову свежая инженерная мысль.

— Зимой приходится в баки наливать, в самой бане. Там уж без душа, так, из шайки.

Через полтора часа таскатни Бурый объявил перекур, и они присели на лавку во дворе. Антон думал, что тот и правда будет курить, но Бурый не стал.

— Тебя, паря, за что определили?

Антоха посмотрел в прищуренные глаза молодо выглядящего, но явно старого зэка, и решил, что лучше ничего не выдумывать — всё равно правда рано или поздно выплывет — и рассказал как есть.

— Да-а-а… — Только и сказал Бурый. — Вроде и мужик ты, а чисто малолетка… Так по дурости влететь!

Что тут возразишь? Помолчали. В ветках над ними старательно тенькали какие-то птицы. Антон вспомнил озадачивший его вопрос:

— А в столовой почему два входа?

— Дак второй — для вольнонаёмных.

— В смысле, для охраны?

— Да не только. Тут охраны, считай, почти и нет. Видел же сам: нахрен она нужна? Так, человек шесть, для порядку. Эти, которые вас доставили — это ж рейнджеры с севера. Тока начальник наш с ними был, остальные завтра-послезавтра уедут. Домов вишь сколько! Там вольных цельна толпа: всякие инженера, каменщики, архитектор даже приехал. Доктор, опять же. Да жёны ихние. Да дети с интерната на выходные приедут — охота им, думаешь, на наши рожи смотреть? Там зал раза в три больше, иногда не все враз входят. Да, дежурить по кухне будешь — посмотришь, — Бурый хлопнул по коленям и встал. — Ну всё, пошли, Антоха, неча сидеть.

Вечером староста проверил работу всех новеньких и объявил, что четверо, работавших на колке дров, получают половинную па́йку. В ответ на попытки возмутиться, Бендер жёстко обрезал:

— Половина работы — половина па́йки. Это сегодня, поскольку вы новенькие. С завтрашнего дня: не выполнил норму — хлеб и вода. Такое правило.