Книга Лох с планеты Земля, страница 74 – Евгений Синтезов, Виктор Стогнев

— А смысл? — натурально пожал я плечами.

— Ты ещё не представляешь, что это за ужас такой — межзвёздная скука. — Печально проговорил искусственный космический разум.

Вой

Док не пришёл на ужин, ясно, что не в настроении для серьёзных разговоров, и разговор о Сёме придётся отложить. Я поддерживал непринужденную беседу с Даком и Ланой и потихоньку поглядывал на Кэш, пребывающую в демонстративном печально-одиноком, но скромном образе.

В переводе с её логики это означало «мне плохо из-за тебя, гад, и без тебя, сволочь, но я гордая — вот только попробуй подойти! Только попробуй! Ну, что тебе стоит»?

Хм, я тоже гордый, гад и сволочь, спокойно болтал с ребятами, «ничего не замечая» — ну, не в столовке ж мне начинать валяться в ногах и распевать серенады?

Тут и без меня клоунов в достатке, главный, конечно, Сеня, подозрительно притих в уголке. Всё говорило за то, что маэстро не угомонился, угомону на него, вообще, не предвидится, он всего лишь взял паузу между номерами.

И точно — ему удалось превзойти самые смелые ожидания. Целоваться с валькириями, сразу с тремя, в столовке у всех на виду и остаться в живых — такое не то, что ожидать, представить себе было затруднительно.

Финальным аккордом выступления стало дефиле в обнимку с девчонками под отчётливо воображаемый мною цирковой марш.

После такого шоу даже новая, долгожданная серия «Наследника императора по жребию» показалась пресноватой. Когда народ погрузился в картину, заметил, как Кэш тихонько встала и вышла из кают-компании.

Спасибо Сёме, увёл девчонок к себе, значит, есть возможность поговорить с ней в общаге. Недолго думая, вышел следом, ведь сама она ко мне точно не придёт.

Подошёл к дверям в девичью, стою, думаю, что делать. Обращаться к Буханке не хочется, объяснять же придётся причину визита по всей форме. А что я скажу? Что поговорить надо с милой? Так она её просто вызовет, а мне нужно видеть Кэш.

— Желаете установить связь с оператором Кэш в режиме видеоконференции? — немедленно отозвалась искин.

— Сгинь! — огрызнулся я, но тут же одумался, — Буханочка, открой дверь, пожалуйста!

— Пожалуйста, — равнодушно отозвалась она, дверь открылась, — оператор Кэш запросила для вас временный допуск в данное жилое помещение.

«Благоприятный признак», — подумал я, боясь сглазить.

Кажется, шведки правы в своих суевериях, что мы делимся удачей и неудачами с теми, кто нам не безразличен. Не то, что Сёма мне прям очень близок, но чуток его шизанутого везения мне всё-таки перепало.

Я это затем говорю, чтобы не вдаваться в подробности нашего объяснения. Ну, кому интересно знать, кто как посмотрел, или отвёл взгляд, а потом покраснел-побледнел, вздохнул или пёрнул вообще?

Да и в целом правы шведки. В самый разгар, когда я ломал голову над тем, как тащить Кэш в каюту — голую на руках после или за руку прям сейчас, в помещение ворвались эти фурии и скандальным тоном, вслух, по-шведски, велели нам выметаться. Так я понял из бегущей строки перевода, а файл «эпитеты, метафоры и ссылки на скандинавскую мифологию» удалил, не открывая.

Со стыда мы с Кэш быстро, поскольку не совсем одетые, прошмыгнули по коридору в каюту. «Дома» одеваться смысла уже не было никакого, близился отбой, и мы без ненужных проволочек продолжили с того места, на котором нас столь бестактно прервали. Не заметили, как врубили гипноизлучатели.