Книга Quantum compita, страница 99 – Виктор Стогнев

На самих нарах лежали и другие какие-то люди. Они, хоть и не французы, отнеслись к ним с сочувствием, не пытались задираться, даже освободили для пострадавших место.

Жером, конечно, тот ещё амбал, но себе не льстил – среди трюмных старожилов маячили силуэты не менее колоритных персонажей, добродушие их объяснялась как-то иначе.

Наконец, крышки люков прикрыли, Жером в полумраке присел прямо на доски палубы в проходе между нарами. Мысленно зажмурился, решаясь представить себе всю глубину задницы, в которую их всех угораздило влететь.

И тут рядом присел один из местных и заговорил на чистом французском! Соскучился сука такая по землякам, как подумал потом Жером, а в тот момент он просто ухватился за возможность поболтать с вменяемым на вид человеком.

Бедняга назвался Пьером. Рассказал, что он тоже моряк, на Мадейре сбежал с корабля, связался с местными контрабандистами, да чёрт подтолкнул захватить эту посудину. Ну да, вот эту самую, будь она проклята! Весело оторвались на берегу, от души награбили и ушли в море – он это точно помнит. Очнулся уже в трюме с жуткой головной болью. Оказывается, корабль этот захватил кое-кто ещё…

— Это страшные люди, Жером! А самые страшные здесь Дасти со своим холуём – они отправляют несчастных в ад! Наверх! Не приведи Господь подняться на палубу!

— Если что, я только оттуда. Ничего особенного… – шкипер осёкся, припомнив странных англичан. Вот это – ничего особенного? С чего всё началось-то, дай Боже вспомнить!

* * *

Неждан.

Всё-таки напрасно Средневековье считают романтическим временем, а Позднее Средневековье называют галантным веком. В наших современниках и соотечественниках намного больше романтизму и галантности, судя хотя бы по себе, хулигану и матерщиннику.

Даже Захар не стал со мной спорить, сам смутился и передал управление. Галантный, рыцарский образ порушили сами жабоеды начиная с их капитана – дико неловко, когда тебя хватают за ноги и норовят облизать обувь.

Я, естественно, попытался оттолкнуть это, ботинком в рожу ему попал, подошвой, неудобно, и дети же смотрят! А этот заскулил и плачет, хоть зарежь его – так достал! Еле сдержался, ведь я командир и у меня кортик.

У большинства пацанов только палки, напрасно заявлял этак пафосно, что поведу их убивать. Хорошо, что молча заявлял, то есть про себя, для мальчишек у лейтенанта Боу есть чёткие профессиональные формулировки – в составе отделения решать поставленные задачи, и всё.

Никаких убийств и грабежей, просто такая работа. Ребятки и работали, как всю жизнь только этим занимались. Правда, большинство из них только этим и занимались, но не считали занятие сиё работой. Вот британский офицер открыл им глазки, избавил от ненужных сложностей.

И правильно. Ведь попади мы в руки властей, повесят нас лишь за то, что пираты, не вдаваясь в нюансы. Дискриминация, понимаешь, по роду деятельности! Да и хрен с ним, с гуманизмом этим, нашёл время для самокопания, грабить же пора! То есть работать, конечно.

Посмеялись над жабоедом, ребята его мордой по палубе за ноги поволокли к фальшборту. Плюшевый просто рукой в море махнул, а мордой об доски – это у нас уже традиция такая.

Франчишка, понятно, от дурных предчувствий завопил ещё истошнее. Плюш милостиво велел поставить его на ноги и держать, чтоб на карачки не падал. Пощёлкал у него перед носом пальцами, потёр щёпотью.