Книга Руны на шевронах, страница 134 – Виктор Стогнев

А заявления Артёма сильно осложняет переговорную позицию с европейцами. Как говорить, что мы им верим? Как крутить им мозги? Как корчить из себя оленей? Если волка прямо в морду назвать волком, он тут же и атакует!

Нет! Поддерживать Артёма нельзя, пусть его мнение остаётся частным. И европейцам ткнём — видите, до чего вы довели наше общество? Натурально до истерики!

Ну, пока ничего другого не остаётся. Артёму просто так рот не заткнёшь, он всё-таки московский боярин. Эх! Жаль, что нет у Вениамина специалистов! Был Дима…

Ладно. Тёмку следует признать экстраординарным случаем, и меры к нему требуются нерядовые. Любая московская газетка должна помещать официальные обращения князя и гордумы, а также обязана публиковать частное мнение князя в одной статье не более, чем на один разворот.

Правда, Веня столько и не напишет. Если честно, он и не собирался писать сам. Князь просто накидал распоряжение секретарям написать от его имени статью и перед публикацией обязательно принести её для правки. Тезисы статьи:

Нападение Европы на Гардарику властями не исключается, потому с европейцами идут переговоры.

Позиция Артёма Большова сильно переговоры осложняет.

Сам князь не может вызвать кого-то на дуэль, однако Вениамин с удовольствием сделал бы для Тёмы исключение.

В любом случае, Князь Москвы Вениамин будет считать другом всякого, кто порешит Большова на дуэли.

Вениамин убрал ручку в подставку и, нажимая кнопку на селекторе, дабы вызвать секретаря, успел подумать, что это даже хорошо, что очень немногие знают, каково быть его другом…

* * *

Кате не надоело одолевать советы от моего имени, правда, на другие уже темы. И действительно, почему бы не обнародовать статистику по некоторым вопросам? Сами засекретили, вот пусть теперь с Катей мучаются, а мне её визиты лишь за радость.

Подписывал я бумаги «где галочка» и слушал её, что сегодня Рождество, 25-е хмуреня, а вчера был Сочельник. Так она с Авдеем, Мухаммедом, Клавой и Надей стояли всенощную в Соборе Василия Блаженного с одиннадцати почти до двух. Такая лепота и благость! Очень жаль, что я не видел.

Я подписал последнюю бумажку и полностью с ней согласился. И не соврал ведь! Действительно бы посмотрел, но как-нибудь дистанционно. С наступлением эпохи интернета обращайтесь с записями.

Она всё-таки почувствовала какую-то недосказанность и нахмурилась, мага её уровня трудно обмануть. Вот хмурую Катю я расцеловал в обе щёки, и сердитая она, прихватив документы, вышла из ректората.

Я тоже покинул помещение и, упругим кадетским шагом направляясь в столовку доедать второе и допивать компот, думал, что удачно я крестился. Церковь освобождает воинов и приравненных к ним кадетов от постов и соблюдения праздников.

Только дома пришлось выделить комнату под молитвы и купить иконы, чтобы не таскаться по воскресеньям в храм. Катя и без меня сходит. Не нравится ей, что я слишком отрешённый и крещусь редко.

А когда, спрашивается, креститься, если вход в транс у меня десять минут, да в трансе сорок, и ещё на выход десять минут отдай и не греши! Вот и крещусь до и после, то есть через час.

Зато перед сном не стою на коленях, но Катя всё равно чем-то недовольна. Наверное, догадывается, как я молюсь — на неё прямо не угодишь! Молюсь же! Чем транс принципиально отличается от молитвы? И с крестным знамением оно точно легче переносится.