Онлайн книга «Руны на шевронах»
|
Пока инструктор не сказал: — Смена! Мы трое соскочили на обочину отдыхать. Снова отчего-то мыслей не возникло. Только разыграли в «камень, ножницы, бумага» очерёдность, встали в конце колонны. Неумолимо приближается наша очередь… На обед остановки не сделали. Глубоким вечером инструкторы скомандовали привал. В этот раз разрешили костры. Мы сварили каши с тушёнкой, поели, оставив на утро, и спать. Что-то с непривычки не спалось. А военные ещё и назначают караулы. Закемарил под утро и сразу команда: — Завтракать. Раздули костры, немного разогрели каши, просто чтоб оттаяла. Только доели, новая команда: — Продолжить движение. На второй день у меня получилось уснуть. На третий в авангарде сам свалился в тотем и пёр без смены, пока был в трансе — я просто не слышал команд. Чтобы отойти от транса, мне хватило короткого отдыха на обочине. Потом дни слиплись, как один, вспоминается лишь с первой команды инструкторов: — Привал. Огня не разводить. Отогревали тушёнку руками. Жались друг к другу. Маги помогают ребятам. Я маг, смог поддержать сразу пятерых бойцов. Правда, почти не спали… Снова слипшиеся дни, даже когда не давали огня. Новая вспышка — я сваливаюсь в транс второй раз за день. Слабо удивился, отходя — даже не знал, что так бывает. Ещё где-то за пять дней до конца пришлось снова урезать пайки, или последние дни мы пойдём натощак. Я это лишь принял к сведению, никак не реагировал. Но вот подходит к завершению вторая неделя. Я запретил себе об этом думать. Снег и лыжи навсегда. Но нас в авангарде заставляют смотреть вперёд! Что там? Не, показалось… Блин! Точно какой-то забор! Ну, может, это чужой чей-то забор. Что ты увидишь среди ночи? Но забор же с вышками, колючей проволокой и прожекторами! Наш это забор! И откуда-то берутся силы! Пришли мы ещё через час. Сдали лыжи и пустые котомки с пустыми, сверкающими, такими раздражающими последние сутки банками от тушёнки. Из каптёрки в душ. Такие простые мысли! Мы никого не потеряли в этот раз… Ненавижу лыжи… В следующем году непременно снова пойду… Долго боролись с детскими ещё бородками, за две недели изрядно обросли. Из душа в столовую. Там уже старшие курсы, но сил на приветы просто нет. Только дотащить себя до койки и спать! Целых четыре часа! Первыши приползут под утро… Началось утро с команды: — Подъём! Две минуты одеться и подумать, что вот и начался мой сорок первый год. Что же он мне приготовит? Впрочем, в Европе он давно начался… — На зарядку! Бегом! — разоряется военный. Началась обычная учёба. Физкультура, умные предметы, танки, рыси-близнецы и шпаги. Вместо плаца ковыряем мерзлую землю под себя, таких хороших, пока для стрельбы «лёжа». И два раза в неделю Катя. Я просто на неё смотрю и слушаю её голос: — Ну, ещё подпиши, вон же галочка. Наконец, долгожданная суббота. Мы стоим в строю в шинелях и шапках с кокардами, на шевронах у каждого руны. Собрание зачем-то почтил ректор. Хочет ещё раз поздравить? На него не похоже, но много не мало… — Кадет Большов! — сказал почему-то Григорий Васильевич. — Я! — говорю несколько недоумённо. — Выйти из строя! — скомандовал он. Рублю строевым три шага. — Тебя вызвал на дуэль боярин Москвы Тимохин, — дал вводную генерал-лейтенант. — Отказаться ты не можешь. Твои условия? Мне отчего-то смешно, но я не показываю вида. Отвечаю серьёзно: — Завтра утром в десять! У Перуного камня! Пистолеты! Прошу быть моим секундантом! — Буду, — проворчал ректор. — А пока становись в строй. Потом слово взял другой военный, поменьше, и отчётливо зачитал список тех, кто лишён отпуска. Он же разрешил нам разойтись. Я нёс непроницаемое лицо к КПП, а мои же сокурсники поглядывали на меня с недоумением. Как будто я знаю! Я просто шёл спокойно и думал, что попадать в десятку неудачников мне теперь просто нельзя, неприлично. И как неплохо начинается мой сорок первый — с дуэли! И не просто с дуэли, а с целым боярином Тимохиным. Наверное, крутой перец, если дёрнулся на меня после всего. Хотя гордыня грех. Надо будет поручить кому-нибудь со всем смирением помолиться. За раба божьего… э… по фамилии, вроде, не молятся? |