Книга Руны на шевронах, страница 14 – Виктор Стогнев

Да трудно найти область, где бы не было своего совета! Даже леса высаживаются и охраняются не просто так, а согласно общему плану. И каждое княжество или царство остаётся очень сильным. У советов всегда есть, где брать кадры.

В результате имеем то же правительство с теми же министерствами, только ни одна копейка не уходит налево, лишних людей нет, и они всё могут. Маги не принимают извинений у магов.

Но есть один жирный минус — этим людям некому что-либо приказать. Какой Григорианский календарь, когда и так всё работает? Какая Аляска, зачем? Какой китайский поход, на кой? Просится Грузия в состав? А это где?

Это самая миролюбивая страна. Или самая ленивая. Ни копейки, ни солдата на непонятные даже магам вещи. Ну, а мнение не-магов большого значения не имеет — им маги всё объясняют очень понятно и доходчиво.

Другое дело Европейские страны, Блистательная Бизантия, всё-таки принявшая турок и ислам, или могучий Китай и энергичная Япония. Там тепло. Там тоже есть маги, но они не являются властью, как в Гардарике, они власти служат и друг друга давят, чтобы на власть влиять.

От них Гардарике одно беспокойство! Хоть ту же Польшу взять — по три-четыре раза за столетие приходится урезонивать…

В целом мне не очень нравилась Гардарика. Ну, воспитан так — сам без порток, но «в Гренаде крестьянам землю отдай». А тут куркули и попросту фашисты!

Но ведь Родину не выбирают. Пусть в том мире она звалась Россия, а в этом Гардарика, княжество Московское. Я молодой боярин и маг. Можно сказать, рыцарь. Мой выбор однозначен.

* * *

Вот всегда так в жизни. Тебе практически шестнадцать лет — «мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы»! И приезжает тётя.

Я холодно спросил доктора:

— Она тебе заплатила?

— Нет, боярин, — почтительно ответил лекарь. — Мы обязаны сообщать о твоём состоянии близким, и по их запросу я испрашиваю твоего позволения на визит.

— Я приму только её в парке, — сказал я официально. — Немедленно.

— Как скажешь, боярин, — молвил лекарь и удалился.

Да вот стал я боярином. Мне долго не говорили, но, когда я стал ходить, лекарь просто вынужден был сообщить, что машина наша сгорела, а с ней нашли пристёгнутые, обугленные трупы отца, мамы и брата…

Тётка моя являлась младшей папиной сестрой. Не, были у меня ещё дядя и тётя, только мамина родня совсем не рассматривалась в вопросах наследования — у неё свой род.

Вот сестрица бати и явилась, дабы лично убедится, что я живой и в здравии, и что ей не видеть боярского звания. Тёть Свету — так её звали — я бы совсем не назвал обабившейся. Она поддерживала фигуру, несмотря на третьи роды, и чем-то непреклонным и решительным в лице походила на отца.

Тетя совсем не задавала мне глупых вопросов — она же была магом и даже состояла в Московском клане. Без особого чувства выразила мне соболезнования. И предложила продолжить реабилитацию в госпитале на год, а она пока приглядит за хозяйством.

Ага. Это означало наделить её временными правами, которые через год могут стать постоянными, если я влезу в какую-нибудь историю от нефиг делать!

Я твёрдо официально сказал, что намерен исполнить волю отца — поступить в Кадетский корпус при Академии Генштаба Московского княжества, а за хозяйством присмотрят мои уполномоченные.