Книга Руны на шевронах, страница 67 – Виктор Стогнев

— Наверное, из-за географического положения, — проговорил я. — И здесь живёт много народу!

— Вот и в Европе так думают, — улыбнулась Екатерина. — Разуй глаза, боярин! Когда формировалась Гардарика, Москва была самым защищённым местом. И самым магически молодым, то есть слабым.

Я откровенно вытаращился на Катю.

— Москва превратила слабость в силу, — наставительно молвила Катя. — Москва, вообще, специализируется на превращении слабостей и недостатков в преимущества. И она всегда не то, какой кажется, — она отпила кофе и проговорила. — Но ведь и кроме Москвы у Гардарики есть княжества, у них своя сила. Они сами хотят спрятаться в тени Москвы…- сделав ещё два глотка, Катерина сказала обыденно. — Я б на твоём месте не судила о Вооружённых Силах Гардарики по своей дружине.

Я завис на долгие секунды. Пусть Катя всего не говорит или не всё знает, картина проясняется. Остался всего один вопрос. Я спросил растерянно:

— Что же ты со мной носишься?

— Потому что люблю, — спокойно проговорила Катерина. — А рассуждая логически, я и сама думаю, что в ближайшие годы очень возможен конфликт с Европой. Гардарика давно ни с кем не воевала. Продукцию заводов, сами заводы и мощную вооружённую силу ты сумеешь выгодно продать.

Немного не то, что я хотел, но так рассуждают многие умные люди. Исходя из этого, легко наметил первые шаги…

* * *

Прямо после обеда я прошёл на междугороднюю телефонную станцию и, пользуясь боярским положением с полномочиями, разыскал в Москве Мирзоева. Велел ему с самым надёжным своим замом прибыть в Семёновск. Он отчего-то запросил два дня. Но пусть, просто так он бы ни сказал.

Потом поехали в штаб, майор Бирюков, нас, конечно же, принял. Первым делом я спросил, когда лучше всего собрать пехоту и танкистов, а то у меня возникла идея представиться самому и представить исполняющего обязанности.

Тот просто снял трубку и, ударив по рычагам два раза, сказал адъютанту организовать общее построение у танкистов через час, а у пехоты через два часа.

Вторым вопросом я уточнил, как майор смотрит на солдатчину в дружине. Он устало на меня посмотрел и весело проговорил:

— И ты судишь, как все. Молодые люди видят в нас профессионалов, более возрастные дармоедов, ни на что большее не способных. И знаешь, правы и те, и другие.

Я ждал продолжения с непроницаемым лицом, и он заговорил деловым тоном:

— Ты заметил, что большинству бойцов сильно за двадцать? Они все оттянули срочку и перешли к тебе на контракт. Ведь боярам нужны дружины, и кто-то должен в них служить. Для мирного времени самое оно.

— А если война? — уточнил я серьёзно.

— Тогда месячные курсы, и куда пошлёт общее командование, — ответил майор.

— Но пошлёт целиком, учитывая оснащение и подготовку? — спросил я, проницательно на него глядя.

— А ты хочешь в самое пекло, — неопределённо сказал Бирюков. — Тебе же так мало лет!

— Я столичный кадет, — напомнил я. — И всё равно окажусь в пекле. Речь о тебе.

— Все умирают, — пожал плечами майор. — Я не хочу этого, но это так. И когда придётся, уйду, как следует.

Я уже рот открыл, чтобы сказать, что устрою ему это «как следует», но вовремя понял, какую хочу сказать глупость. Что я хочу от незнакомого человека, какого ещё ждал ответа? Покраснев от несказанного позёрства, я проворчал: