Книга Руны на броне, страница 93 – Виктор Стогнев

Вот классно всяким попаданцам в умных книжках. Пришёл к товарищу Сталину, всё ему рассказал, и дело в шляпе. Иди себе, внедряй командирскую башенку.

А если башенка есть, но товарища Сталина нету? Ась? Тогда действительно какой-то попадос, сам за всех крутись. И что я могу? По приказу Сталина провели чистку в РККА, а я на дуэлях ликвидировал примерно два десятка — сам избегаю считать.

По его приказу разворачивались училища на миллионы, а я? До пяти тысяч пулемётчиков, связистов и миномётчиков, да у себя к ним танкисты, артиллеристы, снайперы, зенитчики, разведчики…

Десяти тысяч не набирается! Только врагу пустить кровь перед собственной героической гибелью. Родоначальником я стал, ага. Когда такое начнётся, общественность про меня забудет… да и станет мне всё фиолетово в крапинку.

Но как убежать? Как отсидеться за спинами? Как доченьке в глазки посмотреть? Бог даст, родится она магом и станет боярыней Большовой. Гардарика на время войны всё заберёт, но после победы вернёт сторицей. Вырастет дочка красавицей, станет гордостью мамы и будет иногда вспоминать папу… зверя и чудовище…

В начале травня позиции наши осмотрели важные люди, значительно покивали, и руководство приказало всё зарыть, чтоб даже следа не осталось. Весь месяц кадеты грустно ровняли свои окопы. Первышам серьёзно рассказывали, что это в последний раз.

Катю положил на сохранение. Сдал экзамены, поцеловал её и поехал на практику в свою дружину. Никому ничего не говорил, вёл себя, как всегда, даже иногда улыбался. Нельзя избегнуть предначертанного, требуется просто встретить его достойно.

Авдей и Мухаммед увязались со мной, говорят, что давно не посещали клан. Выехали на новой, бронированной «Волге». Всё ж равно она Кате ещё долго не потребуется, а Надя и Клава могут её навещать и на старой.

Отправились в путь вечером, и в шесть утра меня с сумкой на плече высадили у парковки штаба. Мухаммед и Авдей сказали мне «пока» и куда-то направились — мне ещё рано это показывать. Шофёр поставил машину на стоянку, а я пошёл сдаваться.

На КПП у меня тщательно проверили документы, и сопровождающий провёл по аллеям мимо сонных деревьев и бодрых пулемётных амбразур у дотов на первый этаж, к дежурному офицеру.

Ему я без всяких шуток представился, сказал, что прибыл в дружину на практику, а машину с водителем на её время передаю штабу. Военный отметил в моей солдатской книжке, что я прибыл на практику, и, не задавая лишних вопросов, шустро накидал мою доверенность, дав на подпись.

Потом ещё я расписался в именном приказе, который офицер убрал в папку. Он вручил доверенность сопровождающему и приказал тому:

— Препроводить к остальным, вернуться в штаб на «Волге» и доложить.

— Есть, — откозырял военный и, сказав мне коротко. — За мной, — пошёл из штаба.

Вместе прошли обратный путь до «Волги», где военный сказал шофёру, что боярин его передал с машиной штабу. Я скромненько молчал на заднем сиденье, пока не спросили. Практика началась с момента, когда я расписался, теперь я должен «заткнуться и служить».

Впрочем, водителю хватило и моего молчания. Он по старой памяти проехался до танкового расположения, где сопровождающий сдал меня дежурному и ушёл.

Дежурный же записал меня в журнале и вызвал подтянутого лейтенанта с повязкой. Тот после коротких военных приветствий приказал мне следовать за собой. Провёл знакомым коридором мимо дверей слева и справа и, сказав: