Книга Руны на броне, страница 97 – Виктор Стогнев

В целом разобрались мы с комбинезонами. Командир показал, в какие мешки сложить кадетскую форму, и мы взялись за сам танк. Даже заряжающий Саня лез со своими, часто глупыми вопросами, и ему с умным видом отвечали. Парень же на практике.

Командир с виду рассеянно слушал разговоры, но иногда и сам вворачивал вопросики. Он явно начал знакомство с экипажем. А мы ведь понимали, как выглядим со стороны, но ничего не могли поделать. И не хотели. Техника настоящего мужика немного сводит с ума, тем более такая.

Облазил же я такой танк и не раз, но ведь то были просто какие-то танки, а эта машина моя. Ну и немножко командира, но это неглавное. Просто я должен быть уверенным в своём танке.

Залезли везде, куда позволяла конструкция, и ещё сунули уже закопченные носы туда, что конструкторам и в страшных снах не представлялось. Я бы и двигатель сдёрнул и подробно осмотрел, да не было нужных механизмов.

Кто-то предложил посмотреть, как крутится башня. Наводчику Диме потребовалось шевелить стволом, а заряжающий Саня изучал в действии свои механизмы. Потом мне захотелось запустить двигатель. Просто послушать!

Но разве стоя всё услышишь⁈ Тем более я боярин тут или мимо проходил! И вовсе я не требую особого отношения, другие ведь обидятся. Но может дежурный сформировать очередь? Чтоб всего один кружок и на место. Пока без стрельбы.

Офицер сказал, что фиг со мною, только пусть очередь определяет удача. Всего в полку шестьдесят три машины. В шлемофон сложили шестьдесят три бумажки с номерами. Дежурный их вытаскивал, не глядя, и в матюгальник оглашал результат. Счастливчики стартовали.

Нам улыбнулась удача после ужина, но ведь мы не могли такое пропустить! К тому же у танка всегда есть чем заняться. Счастливые и довольные мы вечером прошли строем в здание.

Постояли немного под тёплыми струями в общей душевой и разбрелись по комнатушкам. Уснули сами без команды «отбой». А хорошо как в армии! Никто не рвёт горло на сон грядущий, и проснёмся просто по трансляции радио.

Разбудило нас радио среди ночи истошным завыванием и воплями:

— Боевая тревога!

* * *

Ещё толком не проснувшись, отстраненно наблюдал, как моё тело отбрасывает покрывало, летит со второго яруса, а приземлившись, сразу одевается. Уложился в две минуты и бегом за командиром.

А впереди всякие тупят или бегать не умеют! Пенделя ленивой заразе! И ещё одному! Вот и открытые настежь двери, дальше проще, можно обгонять. Только командира впереди нет, но ясно, что бежим к своему танку.

Я первый, потому запрыгиваю на броню и сигаю в люк. Три мешка выбрасываю наружу в сторону подбегающего экипажа. Сигаю из люка, но не сильно, на заднице съезжаю по лобовой броне справа и открываю водительский люк.

Первым делом запускаю двигатель. Дизель даже летом полезно прогреть. Теперь наружу с мешком. Я последний, но это не беда — всё равно без меня не поедут. В темпе скидываю форму и ныряю в комбинезон. Комком мундир в мешок и пока в танк. Надеваю шлемофон…

А командир меня кроет! За полсекунды кем только я не стал! Занимаю место за рычагами и говорю по внутренней связи:

— Водила готов.

— Тогда давай за двадцать седьмым с походным интервалом, — уже спокойней отвечает Коля.

— И сам ты жук навозный! — сказал я раздражённо. — В двадцать седьмой вон ещё одеваются!