Книга Руны на клинках, страница 125 – Виктор Стогнев

Хорошая табличка, добротная, из какого-то цветного металла. И сделали всего за день. Покачав головой, я постучал и сразу вошёл. В приёмной за столом пила чай Людмила Васильевна.

— Привет, Тёма! — сказала она. — Иди в кабинет, Лёша тебя ждёт.

— Здравствуй, — проговорил я вежливо и прошёл к начальственным дверям.

Вхожу. Сразу заметил на отдельном столе две рации, снятые с танков. Алёша тут явно устраивается надолго. Обменялись приветствиями, и я уселся к столу начальника. Сразу заметил:

— А хорошая какая у тебя табличка на дверях! Других дел нет?

— Это мама, — сказал он сухо. — У неё знакомые в ритуальных услугах, так у них запас табличек, а нанести надпись минутное дело.

Я немного покашлял и уточнил:

— Это таблички на памятники⁈

— Это просто таблички, — ответил он грустно. — Хочешь, вешай на двери, не хочешь… э… куда-нибудь ещё, — он весело на меня посмотрел. — Ещё умные вопросы у тебя есть?

— Пока нет, — признался я.

— Тогда моя очередь, — согласился Лёша и сказал строго. — Мы на войне, Тёма, меня могут убить. Заместителем станешь ты…

— А как же старший лейтенант Серёгин⁈ — прервал его я.

— Он не-маг, — сказал Лёша. — Его тоже убьют.

— Да что ж ты сразу о грустном! — воскликнул я.

— Кому я вчера говорил про уличные бои в полной изоляции? — спросил Дымов. — Думаешь, это шутка была?

— Я считал, что это на крайний случай, — проговорил я смущённо.

— Просто я себе не вру, — сказал он. — В городе запасы целой армии, измором и за год не взять. Сдаваться никто не собирается. Что остаётся?

— Гм, — проговорил я смущённо. — Как тогда европейцы взяли город в первый раз?

— Его сдали во избежание потерь и разрушений, — ответил капитан. — А нам приказа отходить не дадут.

— Вот понимаю я, что всё логично, — проворчал я. — Просто сидим тут с тобой, в городе всё такое мирное…

— Оно всегда начинается внезапно, но всё равно начинается, — сказал капитан. — Ты пока привыкай к этой мысли и во всё вникай — заместитель должен во всём разбираться. Первое, что должно тебя интересовать, чем сейчас заняты твои ребята…

Я важно кивнул.

— Перетаскивают тяжести, — проговорил Дымов. — На двери всех домов поклеили объявления, что городской совет объявляет чрезвычайное положение…

— Какой совет? — не понял я.

— Городской, — повторил Лёша. — Немца градоначальника расстреляли, ещё троих пособников вздёрнули, у остальных служащих справки, что они сотрудничали с европейцами по приказу руководителей подполья.

— Да липовые справки! — воскликнул я.

— Не, руководство же из подполья вышло и заняло посты, — сказал он. — И пока вы вчера гоняли на танках европейца, в город вошёл партизанский отряд, командование подтвердило. Теперь формируют силы народной самообороны.

— А девчата с винтовками имеют к ним отношение? — спросил я.

— Самое прямое, — улыбнулся капитан. — Да мой штаб, считай, только из них состоит. Даже мама моя.

— Будем считать, что с советом я понял, — проговорил я. — Давай о тяжестях.

— Вот городской совет вводит чрезвычайное положение, — терпеливо повторил Лёша. — Мирным жителям предложено эвакуироваться на своих двоих, куда глаза глядят. Все дома конфискуются для нужд обороны, за малейшее сопротивление властям расстрел на месте.

— Ты продавил формулировку? — мрачно уточнил я.

— Что ты! Они сами подвели базу! — ответил капитан. — Просто предупредил председателя Ефимова, что и так вокруг большая война. Каждый житель Гардарики обязан всеми средствами уничтожать европейцев, и ни с кем церемониться мы не будем.