Книга Руны на клинках, страница 128 – Виктор Стогнев

— Дымов Владимир Семёнович, — представился тот.

— А ты капитану Дымову не родственник? — спросил я.

— Сынок мой, — сказал дядька. — А с мамой его мы развелись уже давно.

Вернулся Паша с журнальным столиком, поставил у стенки. Парни сложили на него поклажу, а Владимир Семёнович важно подошёл, поставил на пол сумку и принялся в ней копаться.

Ребята прошли к карте, и я задал общий вопрос:

— Что вообще происходит?

— Да ничего, — пожал плечами Павлик. — Дымов ещё вчера распорядился снять с танков рации. У нас в батальоне оставили только на твоей машине и у командиров рот. А Владимир Семёнович их как-то перенастраивает.

Старший Дымов вынул некие приборы, провода и отвёрткой курочил танковую рацию.

— А зачем принесли немецкое радио? — уточнил я в лёгком обалдении.

— Так у наших раций нет своих динамиков, подключены к шлемофонам, — с видом знатока сказал Саня.

— Ничего не происходит, — повторил я вполголоса.

Не, из военной необходимости командир с танка может слить горючее, забрать боеприпасы, снять пулемёт на крыше и гранатомёты. Но оптика и рация снимается только с подбитого танка, который никак не починить.

Снять рацию с действующего танка — это снижение боеспособности машины. Потребуется очень долго объяснять такой шаг компетентным органам. А снять все рации с машин полка — это расстрел без вариантов. Капитан совсем жить передумал? Или я даже не представлял, насколько серьёзно он собрался воевать.

— Какая хорошая карта! — сказал Паша. — Нас из-за неё к тебе вызвали?

— Да, — ответил я. — Командование надеется на наши танковые головы…

Я изложил парням проблему, и они со всей серьёзностью взялись за решение. Разделились на две команды, за «наших» и «этих», а я судил. Вместе с танковыми вопросами неизбежно поднимались и пехотные, работать же будем во взаимодействии.

Паша сказал:

— Давайте исходить из русской непроходимой тупости. Допустим только, что свои по нам стрелять не станут, а в остальном выберут самое худшее решение.

Саня добавил:

— И нам нужно их как-то поддерживать, выполнять заявки.

— Да, — согласился я. — Ищем все ошибки, которые может совершить пехота, и думаем, что с этим делать.

С такими вводными работа пошла плодотворнее. Саня уже простым карандашом рисовал на карте специальные значки, когда Владимир Семёнович сказал:

— Готово. Проверяйте.

Я подошёл к рации и щёлкнул правым рычажком. Старший Дымов протянул мне микрофон со шнуром. Я проговорил:

— Проверка связи. Как слышно?

— Нормально слышно, — ответила рация голосом капитана.

Выключив рычажок, я спросил Владимира Семёновича:

— И всё?

— Радио можно отключить и слушать отдельно, вместо него подключаются наушники или шлемофон, — сказал тот. — Ещё отсюда можно связаться с машинами командиров рот и с танком комбата.

Ну, мне в кабинете рация особенно и не нужна, телефон же есть. Просто пусть будет, если у всех есть. Я мастера отпустил и вернулся к карте. Проработали с ребятами до полудня.

Паша сказал, что пора обедать, и надо ехать на вокзал. Кормить в столовой казармы нас будут утром и вечером, а днём по возможности прям на месте. Сегодня таким местом назначили вокзал, там уже работают трофейные полевые кухни.

Мы вышли из кабинета и спустились к выходу из училища. Серёжа без отечественной прессы спал на заднем сиденье. Парни разместились в джипе, я сел за руль и поехал.