Книга Руны на теле, страница 89 – Виктор Стогнев

Приехали среди ночи. Поезд остановился на пять минут, и уже готового меня выставили на мороз. На холодном перроне стояли экипажи шести машин. В ближайшие полчаса остановится новый поезд и высадит столько же, значит, нефиг тут стоять! Деловым шагом мы направились к вокзалу.

В небольшом зале ожидания человек на пятьдесят никто не сидел на лавочках, однако и задерживаться я там не стал. На ходу совсем проснулся и вспомнил городок, где расположился штаб Салтыкова. Сам штаб мне среди ночи не нужен, зато я хорошо помню, как пройти в училище № 1. Надо срочно занять во временном расположении лежальные места.

Вышли из вокзала, и младший лейтенант Женя мне говорит на ходу:

— Старший лейтенант Большов, разреши обратиться.

— Обращайся, — велел я отрывисто.

— Так комендантский час! — сказал Женя. — Арестуют!

— Фигня война, — ответил я, прибавив шагу. — Если быстро.

Шесть экипажей это двадцать четыре человека на секундочку. Организованно парами пересекли мы привокзальную площадь, а навстречу патруль — слабенький маг лейтенант в полушубке с красной повязкой на рукаве и двое бойцов с винтовками. Остановили нас.

— Командир, мы спешим, — начал я доверительным тоном.

— Сопротивление оказываем? — холодно спросил лейтенант.

— Что ты! — воскликнул я. — Я просто…

— Тогда рот закрой, — сказал командир. — Вы арестованы за нарушение комендантского часа. Постойте секунду, сейчас подъедет транспорт.

И как нас ждал, из-за угла выехал автофургон и остановился рядом. Один боец открыл дверцу с решёткой, а командир сказал:

— Залезайте.

Мы уселись на лавочки вдоль бортов, дверь с лязгом закрылась, и мы поехали. По пути молчали, в маленькое зарешеченное оконце под потолком светил месяц, а я думал, что ждали нас ребята.

Приехали через десять минут. Дверь открыли и велели выходить по одному. Вылез я в свою очередь во дворике здания из потемневшего кирпича. Двор обнесён высоким кирпичным забором с колючей проволокой, виднеются вышки с прожекторами. В обращённой ко двору стене дома ни одного окна.

Встречал маг с пистолетом и пятеро автоматчиков. Меня похлопали по шинели, забрали ножны с ножом, кобуру с «Парабеллумом» и обе лимонки на всякий случай. Сумку лишь проверили и вернули. Двое автоматчиков велели идти в дом.

Кажется, попал я в тюрьму. Миновали два поста с решётчатыми дверями и автоматчиками, вошли в длинный коридор. Один из провожатых ключом открыл железную дверь с глазком и велел заходить.

Дверь за мной сразу закрылась. Я огляделся в тесном помещении. Маленькое окошко под потолком забрано решёткой. Горела лампочка, в углу рукомойник. На двухярусной кровати с одними матрацами сидели четверо моих танкистов. Парни освободили мне место, а я подошёл к кровати и стал выкладывать из сумки хлеб, колбасу, сыр и рыбу.

— Только резать нечем, — сказал я виноватым тоном.

Продукты ломали и ели, запивая водой из-под крана. От нервов. Пока ликвидировали запасы, к нам приводили новеньких, доведя численность до десяти человек. Этого кому-то показалось достаточным, более дверь не открывалась.

Мы расположились на кроватях сидя, да я вырубился. Проснулся по внутреннему ощущению в шесть. Размялся, то да сё, и тут открывается дверь.

— Старший лейтенант, выходи, — сказал парень с автоматом.

Он проводил меня по коридору вдоль железных дверей. Миновали пост охраны, свернули в другой коридор. Остановились возле обычной деревянной двери. Конвоир велел: