Книга Одаренный, страница 84 – Forthright

— Почти каждый, с кем знакомится Айла, пытается ее использовать.

Кимико хотела было возразить, но ее перебила легкая трель Суузу. Он смеется?

Хисока поднял ее руку, которую все еще сжимал, и прижал ее к своей груди. Прямо под ее ладонью билось его сердце – уверенно и ровно.

— Айла – моя драгоценная ученица, а ты не «почти каждый». Ты нравишься Айле. Эвер выбрал тебя. Хармониус рад принять тебя. Элоквент нуждается в тебе. И я буду тебе доверять.

Она поняла, что это был обет.

И снова почувствовала себя скверно.

Когда Хисока спросил, может ли она ему доверять, Кимико ответила, что не уверена в этом. Точно так же, когда Элоквент предложил ей верность до конца жизни, она не могла сказать, что для нее это важно. Все ее дружелюбие казалось неубедительным по сравнению с теми обязательствами, которые готовы были взять на себя амаранты. Почему они так быстро поверили? Неужели разглядели в ней что-то, чего она сама не видит?

Она надеялась, что сможет это понять.

Кимико крепко прижала руку к сердцу Хисоки Твайншафта и ответила искренне:

— Мне тоже нравится Айла. Я думаю, мы могли бы стать хорошими друзьями, лучшими, и ваше доверие дает нам такой шанс.

Грудь Хисоки завибрировала – он замурлыкал, нежно приобняв ее.

— Могу ли я прояснить кое-что, что ты, возможно, уже и сама поняла?

Она кивнула, потеряв дар речи.

— Хармониус – собака.

Кимико хихикнула:

— Уж настолько-то я разбираюсь.

— Именно поэтому у Хармониуса сильна потребность защищать, но он не может преступить традиционные границы, – продолжил Хисока. – Традиционно поклонник должен охранять своего избранника, но не наоборот.

— И потому Айла, – сказал Суузу.

— Я потворствую своей ученице, но боюсь, что и использую ее. – Хисока прижался щекой к волосам Кимико. – Потому что никакие традиции не помешают тем, кто любит Айлу, сделать святилище Кикусава более безопасным.

Всхлипнув, Кимико раскинула руки и крепко обняла кота. Потому что, даже если в деле имелись свои хитросплетения и скрытые мотивы, сейчас для нее важнее всего было понять истинную цель. А в данном случае это означало, что, несмотря ни на что, ее сестры будут в безопасности.

Обычно Элоквент наслаждался теми редкими моментами, когда папа целиком оказывался в его распоряжении. Но все, что он мог сделать сейчас, это заглядывать в лицо отцу с плохо скрытым ужасом.

— Что ты сделал?

— Все устроил. – Папа похлопал его по плечу. – Я забочусь о тебе.

— Я сам могу о себе позаботиться.

Снисходительная улыбка отца не слишком обнадеживала. Квен попробовал убедить:

— Мы с Кимико уже пришли к соглашению. Надеюсь, ты не ждешь, что я откажусь от своего слова.

— Ничего подобного я не ожидаю. Не волнуйся ты так сильно. Я послал посредника.

— Ты… подожди. Что?

— Я знаю свои обязанности! – Отец сиял. – Я делал то же самое для всех твоих сестер.

— Папа! – Что может быть хуже? – Я не женщина!

Отец только фыркнул:

— Гендер тут ни при чем. У тебя появился поклонник. Я не допущу, чтобы хоть одно мое дитя погружалось в тонкости официального сватовства без поддержки посредника.

Это было несправедливо, обидно.

— Ты назначал посредника, когда Мерит, или Шанс, или Валор ухаживали за своими невестами?

— Конечно нет. Они были вполне способны ясно заявить о своих намерениях.