Книга Порабощенный лис, страница 121 – Forthright

Цумико ощутила внезапно нахлынувшую тоску и, осторожно подбирая слова, предложила:

— Арджент, может быть, ты будешь не против того, чтобы я показала тебе территорию Святой Мидори?

— Хорошо, но лучше дождаться темноты. – Указав на горку продуктов из магазина, он добавил: – Тебе надо поесть.

Пока Цумико перебирала продукты, Арджент взял ребенка и уселся у изголовья кровати, уложив новорожденного в распахнутый ворот своей туники. Взяв еду и чай, Цумико устроилась на полу рядом с лисом и принялась неохотно жевать.

Все зашло так далеко – неудобное путешествие, эмоционально насыщенная ночь, еще одна жизнь, за которую они в ответе. Одно воспоминание перетекало в другое. Разрозненные детали требовали упорядочивания, обдумывания и молитвы. Песни деревьев и появление хвостов. Россыпь незабудок и прощальное обещание волка. Неприятности у кузенов и ужасные события, которые они пережили.

Отложив пустую коробку, Цумико подняла глаза и поймала пристальный взгляд Арджента из-под полуприкрытых век. Все следы его прежней враждебности исчезли. На лице лиса она не нашла ничего, кроме терпения и покоя. Арджент выглядел совершенно не в своей стихии, но от этого казался еще более расслабленным. Может быть, потому, что его мало заботила роскошь Особняка. На самом базовом уровне амарант смотрел на мир иначе, чем люди. Цумико не могла не задаться вопросом, что он увидел, когда посмотрел на нее, но немного боялась ответа. Поэтому выбрала совершенно другую тему:

— Мы должны дать ему имя.

Арджент кивнул:

— Тебе и решать, как его ближайшей родственнице.

— Ты выбрал имя Гинкго?

— Да.

— Знаешь, когда я впервые услышала его, то подумала, что оно звучит, как гинкго… – Она нарисовала в воздухе соответствующий иероглиф. – «Серебряный ребенок».

— Как прозаично.

— Так… ты назвал сына в честь дерева?

— Именно. – Губы Арджента дрогнули. – Мне понравилась игра слов, и… вокруг моего родного дома росла роща гинкго. Как младший сын клана Меттлбрайтов, я собирался поместить его листья на свой герб.

Пожалуй, его логика была ясна. Семья Хадзимэ украла у Арджента свободу и будущее. Он утратил всякую надежду обзавестись собственным логовом, женой-лисицей и потомством, которое носило бы избранный им знак. Однако сын, рожденный во время этого плена, все равно унаследовал отцовский герб, только иначе.

— А сам Гинкго знает?

— Он знает, как его зовут, – отвел глаза Арджент.

— Но понимает почему? – Не дождавшись ответа, Цумико вздохнула: – Тебе нужно ему сказать.

— Это приказ? – небрежно уточнил Арджент.

Она покачала головой:

— Только если тебе обязательно требуется предлог.

— Если тебя так беспокоит то, что происходит дома, возможно, тебе стоит проверить сообщения. – Он указал на свой свежевыглаженный костюм, висевший на стене. – Нагрудный карман.

Цумико достала телефон. Как только она включила его, комната наполнилась звоном оповещений. Девушка рассмеялась от такого мощного потока. Все от Майкла.

— Детские фото!

Цумико поспешила обратно к Ардженту, чтобы он мог заглядывать ей через плечо, пока она просматривает бесчисленные снимки ребенка с темными волосиками, выглядывающими из-под розовой шапочки. Через некоторое время изображения стали казаться одинаковыми, но Цумико заинтересовали другие персонажи, появившиеся на фотографиях.