Книга Порабощенный лис, страница 120 – Forthright

Перекинувшись обратно во вторую ипостась, Суузу обнял Акиру. Его сосед по комнате и не подумал воспротивиться, он уже привык к близости, которой жаждал Суузу. Тот терпеливо приручал и обучал Акиру, хотя уже не верил, что парень когда-либо осознает важность аккуратного и упорядоченного гнезда. И все же Акира быстро уловил нюансы осязания и тона, которые для членов птичьих кланов были так же важны, как слова.

Парень всем сердцем откликнулся на свою роль соседа феникса. Возможно, Суузу смог бы пробудить Акиру. Одолжить ему немного своей души, вкусить часть его вечности.

Но как? Суузу обдумал то, что узнал, подслушивая Арджента. Щедрость и неспешность – с этим он мог справиться, – но сестре Акиры потребовался еще и поцелуй. Это было слишком серьезно. Суузу многое понимал в культуре Акиры. Необходимо было согласие. Поэтому он толкнул своего соседа по комнате.

— Ты чего? – сонно просипел Акира.

— Кажется, я нашел новые связи между нашими видами. Хочешь изучить их потенциал?

— Еще ж слишком рано, – заныл парень. – А подождать это не может?

Может? Секунду назад Суузу был настолько взбудоражен, что поддался порыву, разбудил друга, – но уж чего-чего, а времени у амарантов было в избытке. Пожалуй, действительно мудрее подождать. Дать Акире повзрослеть. А их связи – окрепнуть.

— Я могу потерпеть, – признал феникс, и парень свернулся рядом в клубок. Расправив одеяло и откинувшись на подушки, Суузу пообещал: – Я подожду.

Цумико проснулась от хруста пластика. В душе тихонько затухали отголоски ощущения счастья, будто ей привиделся прекрасный сон. Уставившись на квадратный светильник на потолке, Цумико попыталась вспомнить, где она находится и почему. Она повернула голову и заморгала, увидев нелепую картину. Арджент сидел на столе Суузу, все еще одетый в одежду феникса, и спокойно жевал якисобу – рулет с начинкой из лапши.

Как странно. Якисоба была любимым лакомством Акиры.

Затем фрагменты прошлого дня встали на свои места, и девушка села.

— Доброе утро, – пробормотала Цумико.

— Я тебя разбудил? – Ее всклокоченный спросонья брат вытаскивал рисовые колобки из плотно запечатанных пакетов. – Извини. Проголодался.

Подошел Суузу с ребенком на руках.

— Вообще-то уже вечер, – тихо поправил феникс.

Улыбнувшись спящему малышу, Цумико осторожно подошла к окну и раздвинула занавески, чтобы выглянуть наружу. На колокольне церкви Святой Мидори скоро прозвонят вечерню.

— Похоже, необязательно нужен самолет, чтобы ощутить последствия джетлага.

Акира усмехнулся с набитым ртом.

Тут Суузу выудил откуда-то расческу. Неужели феникс каждое утро сражается с вихрами ее брата? Хотя чему удивляться, достаточно вспомнить, как часто Арджент возился с ее волосами. Насколько Цумико знала, в справочниках наблюдателей имелась целая глава, посвященная вторжению в личное пространство – ухаживанию, гнездованию и взаимному обнажению душ.

— Как ты себя чувствуешь? – спросил Арджент.

— Отлично.

Лис вскинул брови:

— Как ты себя чувствуешь?

Она дернула ожерелье на шее. Как бы выразиться поточнее?

Поразмыслив, Цумико рискнула:

— Лучше.

Он медленно кивнул в ответ:

— Тебе следует освежиться и отдохнуть. Возможно, мы задержимся здесь на некоторое время.

Логично. Пусть ребенок Майкла и Сансы уже появился на свет, но повитухи-амаранты наверняка задержатся, пока молодая мать не окрепнет. Надо написать Майклу. Сообщить, где они. А пока…