Книга Порабощенный лис, страница 35 – Forthright

Цумико легко потрепала его уши:

— «Я тебя ненавижу» нюансов не подразумевает.

— Очень даже подразумевает. Он ненавидит, что испытывает к тебе желание. Ненавидит, что не может тебя ненавидеть. – Гинкго выгнул брови. – Ему сейчас худо.

Какая чепуха.

— Если между его словами и истинными чувствами такая разница, не получается ли, что на самом деле он тебя любит?

Улыбка парня пропала.

— Нет, меня он ненавидит по-настоящему.

— С чего отцу ненавидеть родного сына?

— За сам факт существования. – Гинкго потерся щекой о ее колено. – Однажды, давным-давно, главой семьи Хадзимэ овладела жадность. Он желал заполучить больше амарантов – и самым безопасным способом оказалось их разведение. Хозяева принудили отца, и тот обрюхатил свою госпожу.

— Твою мать.

— Папа ненавидел ее, но не мог навредить ей из-за связи. В каком-то смысле я за него отомстил, – с мрачной гордостью сообщил Гинкго. – Она умерла, рожая меня.

С тех пор, куда бы Цумико ни направилась прогуляться, Гинкго следовал за ней. Заявил, что сады на зиму укрыли и присматривать за ними пока не надо. Он знает ее владения лучше, чем кто-либо, и может показать самые красивые уголки, тем более ему все равно заняться нечем. Но Цумико все прекрасно понимала.

Гинкго стал для нее, если можно так выразиться, товарищем по играм.

Они обменивались историями, подначивали друг друга и часами гуляли, ничего особенного не делая. Гинкго уговорил ее подняться с ним на крышу Особняка. Цумико с его помощью соорудила огромный замок из песка. Он показал ей место, где летом летают светлячки. Она рассказала ему о жизни в Святой Мидори, и вот тут они нашли точки соприкосновения.

— У тебя нет родителей? – спросил Гинкго.

Она покачала головой:

— Семья моей мамы живет в Кэйши. Но мы с братом выросли в интернатах. Святая Мидори – единственный дом, который я знаю.

Гинкго потыкал пальцем ноги в мокрый песок:

— Как мне это знакомо. А у меня, кроме Особняка, ничего нет.

— Люди говорят, я закрытая.

— Это не так уж и плохо. Бывает хуже. А ты пригласишь сюда своего брата? – спросил Гинкго.

— Он приедет на летние каникулы. – Закинув палку на ограждение от плавника, Цумико посмотрела на серую зеркальную гладь моря. – Может, ему тут понравится и он захочет остаться.

— А как у нас может не понравиться? У тебя огромный дом и пляж. Санса саму себя на кухне превосходит, когда ее дети заглядывают. Уж если твой брат не впечатлится обществом тех и наблюдателей, можем попросить Майкла научить его водить.

— Ой, вспомнила! Акира спрашивал, есть ли тут его ровесники.

Гинкго поднял палец:

— Пока у наших стражей – три дочки и сын. Тимуру двенадцать.

Цумико достала телефон:

— Акире четырнадцать.

— Если он такой же хлипкий, как ты, два года разницы не сделают. Тимур у нас крепыш, весь в мать.

— Значит, можно пообещать брату приятеля ему под рост.

Она подняла телефон, ища красивый фон для селфи.

— Дай-ка. – Гинкго забрал у нее гаджет и попятился. – Покажу ему мою внушительную коллекцию коряг.

Вскоре Цумико уже отправила фото необычной изгороди вместе с припиской:

У меня новости!

Мальчик тут будет.

Его зовут Тимур.

Он наблюдатель, класс бойцов.

Полминуты спустя пришел ответ от Акиры. Судя по снимку, они с Суузу сидели в каком-то фастфуде.