Книга Алхимики, страница 128 – Владимир Батаев, Тота Моль

— Нашёл время! — фыркнула девушка.

— Ты не понимаешь. Это действует. Не спорь! Делай, как я сказал!

По лицу Даниэллы было видно, что она как раз готова поспорить.

— Сделай хоть раз в жизни без пререканий! У нас нет времени! — вымученно простонал Лис.

И к его удивлению Даниэлла захлопнула рот и послушно положила руку ему на плечо. Рейнард принялся с новой силой топить лёд, но дальше небольшой лужицы дело не шло.

— Мало, — наконец выдохнул он, и Даниэлла села рядом, обнимая Рейнарда за плечи.

Новая волна жара на этот раз растопила небольшое углубление в льдине, открыв верхушку поблескивающей во мраке серебристой соляной друзы. Даниэлла пискнула от радости. Но дальше — сколько бы Лис ни пытался, а Даниэлла ни прижималась к нему — лёд не топился.

— Всё. Больше не могу, — Лис устало вытер лоб и убрал руки со льда. — Бесполезно. Попробуй отковырять, что открылось.

Даниэлла склонилась над микроскопическим шипиком, проклюнувшимся из ледяной бездны, и покачала головой.

— Не уверена, что этого хватит…

— Можешь попробовать сама растопить. У тебя тоже есть магия. А я побуду в роли грелки-обнимателя.

Даниэлла с сомнением окинула взглядом углубление. И признала правоту Лиса.

— Что ж… если других вариантов нет… Я постараюсь.

— Сделай одолжение. Я уже отморозил себе всё, что можно и нельзя!

Даниэлла несколько раз сжала и разжала пальцы, сделала глубокий вдох, резко выдохнула и положила руки на лёд. Представила, как поток магии срывается с ладоней, растекается по льду, проходит внутрь, превращая лёд в воду. Но тут виска коснулось горячее дыхание Лиса, вытесняя все нужные мысли из головы:

— Не напрягайся! Магия — это лёгкость. Вспомни. Отдавай, не думая. Отдайся этому потоку.

Хриплый низкий голос волновал куда больше теории магических потоков. Даниэлла попыталась опять сосредоточиться на ледяной корке, скрывающей вожделенную друзу — но в памяти всплыли откровенные сцены их недолгого совместного прошлого с Лисом. И щёки вспыхнули помимо воли, а в груди разлилось тепло.

— Вот так, всё правильно, — продолжал нашептывать на ухо Лис, и Даниэлла закусила губу, чувствуя, как по телу, под всеми слоями тёплой одежды пошли толпы мурашек.

— Всё получится. Непременно, — тем временем не останавливался Лис. — Не бойся. Я помогу.

Сухие губы скользнули по виску, и Даниэлла хотела сказать, что единственное, чего она боится — так это того, что, в конце концов, не устоит перед Рейнардом, а потом останется ни с чем у разбитого корыта. Но Лис обнял её сзади, прижимая к груди, положил свои руки поверх её, нарочито медленно проскользил губами по тонкой полоске кожи на шее.

Даниэлла рвано выдохнула и повернулась в сторону Лиса:

— Ты не мог бы не меша…

В следующее мгновение Лис поймал её губы, не давая закончить фразу. Даниэлла замерла. А в груди разлилось тепло восторга и сбывшихся ожиданий. Никому на свете, даже себе, она бы не призналась, как на самом деле ждала этого момента. За каждой брошенной колкостью и ядовитым ответом крылось одно единственное желание — чтобы Лис вот так, как сейчас, прижал её к себе, сказал, что будет рядом и поцеловал. Томительно долго. Настойчиво, даже требовательно. Не оставляя выбора. Не давая возможности увернуться и убежать. Даниэлла напряглась, но руки, обхватывающие её, сжались стальным обручем. И девушка поняла, что не хочет бежать. Не хочет противиться. Хочет отдаться во власть обуревающих её эмоций, во власть разгорающегося в груди пламени. И ни о чём не думать.